Оказалось, я иду не совсем в ту сторону. Я убрал карту и, свернув на ближайшем же перекрестке в нужную сторону, пошел к станции монорельса. До нее было всего несколько кварталов.
Дождь барабанил меня по лицу. Я шел, старательно перешагивая лужи, слегка горбясь. Мне не было холодно, я отключил это ощущение почти сразу же, как вышел под дождь из приемника ворот. А горбился я для того, чтобы хотя бы издали походить на обыкновенного человека. Они, попадая под дождь, невольно втягивают головы в плечи.
Не хотелось мне более сегодня встречаться со всякими там «защитниками патриотизма» и прочей швалью. Никакие они не патриоты, и ничего они не защищают. Просто напридумывали броских названий и лозунгов, собрали, используя их как манок, всех, кто чувствует себя хоть в чем?то обделенным, и теперь пытаются с их помощью прийти в к власти.
Старая, как мир, песня. Она звучала не раз, и плох тот народ, который им поверит, который пойдет за ними. Расплачиваться за это придется целые поколения и весьма дорогой ценой.
Впереди, совсем близко послышалось шипение открываемых дверей вагончика монорельса. Это означало, что станция совсем близко.
Я снова запустил кольцо ощущений вызываемых сигаретным дымом.
Доктор. Давно же я у него не был. Было бы любопытно, кроме всего прочего, узнать, как он поживает.
13
Я насторожился где?то за пару кварталов до дома доктора.
Что?то был не так, совсем не так.
Прежде всего, по дороге от станции монорельса мне попалась два патруля мусорщиков. В тихом районе, в котором жил Доктор, это было многовато. Причем на лицах мусорщиков не было того самого слегка сонного самодовольства, которое им так характерно. Нет, сейчас они зорко поглядывали по сторонам, словно кого?то искали, словно бы кого?то высматривали. Увидев меня, патрульные явно проявили ко мне интерес, но останавливать не стали.
А чего было бы проще? Остановить, узнать, кто находится в искусственном теле, проверить полученные сведенья, задать несколько вопросов. Нежелание досаждать буратине, находящемуся в дорогом искусственном теле, что явно указывает на занимаемое им высокое положение? И кто мешает сделать это более деликатно, вежливо, но в то же время твердо и непреклонно? Любой нормальный мусорщик так умеет. Если понадобится.
Однако они меня не остановили. А ведь им это явно хотелось. Откуда такая нерешительность?
Впрочем, может, у меня просто приступ паранойи? С чего это я решил, будто мусорщики ищут именно меня? Мало ли в Бразилии Педро? Мало ли в нашем мегаполисе тех, на кого могли бы устраивать облавы мусорщики? Мало ли среди них пользующихся искусственными телами?
Стоп, а вот тут не все сходится. Действительно — мало. Тот, кто может себе позволить качественное искусственное тело, как правило редко пускается во все тяжкие. Да и не так еще много тех, кто имеет подобное тело. И значит…
Дождь недавно кончился, но улица была безлюдна, и я остановился. Не хотелось мне приближаться к дому Доктора, пока я все хорошенько не обдумал. Что?то словно бы меня от этого удерживало, некое предчувствие.
Ах, предчувствия уже в ход пошли? Ну так вот, проверить их не так и сложно. Даже — элементарно.
Я активизировал программу телефонной связи, ввел номер Доктора и услышал длинные гудки. Отлично, можно сказать, что повезло. Доктор в данный момент не общается с кибермиром и не болтает с кем?то из множества своих друзей. Вот сейчас все и выяснится.
Щелчок соединения.
Щелчок соединения.
— Привет, — сказал я.
— Привет, — послышался голос доктора. — Кто это?
— Не узнаешь старых друзей? Ессутил Квак.
— А, привет, дружище.
Голос Доктора звучал вполне естественно, без малейшего напряжения. Он и в самом деле был мне рад.
— Чем занимаешься? — спросил я.
— Читаю своего любимого «Тима Таллера». Уже добрался до главы, где он попал в кукольный театр. Совершенно классное описание пьесы.
— Понятно, — сказал я. — «Тим Таллер» — это здорово.
— А ты чем занимаешься? Где находишься?
— Ничем особенным. Вот думаю заглянуть к тебе, поговорить. Примешь?
— Обязательно. Скоро ты будешь?
— Не очень. Мне еще надо дойти до монорельса, проехать пару остановок… Думаю, через полчасика.
— Хорошо. Попьем кофейка. Жду. Как раз к твоему уходу успею дочитать главу. Нет, все?таки описание пьесы — великолепное. Вообщем — жду.
Он отключился.
Я запустил кольцо со вкусом сигаретного дыма и чисто машинально огляделся.
Улица все еще была пустынна. Ну, долго это не продолжиться. Дождь кончился, и скоро на улице появятся прохожие. Тогда затеряться в их толпе будет легче. Не то что сейчас. Торчу посреди улицы как обелиск павшим героям.
Ладно, бог с ними с героями. Не лучше ли обдумать разговор с Доктором?
С чего это я ему соврал? Из осторожности. Ну, ясное дело, без нее тут не обошлось. А еще? Что?то меня насторожило. Что?то в этом разговоре было неправильное.
«Тим?таллер».
Хорошая книга. Вот только, никогда она не была у Доктора в самых любимых. При чем тут старый, добрый «Тим?таллер»? Может быть, упомянув о нем, да не просто упомянув, а аж два раза, Доктор хотел мне на что?то намекнуть?
На что именно и каким образом? Тем, что он называет в числе любимых книг ту, которую никогда особенно не любил? Но людям свойственно меняться. А мы с ним давно не виделись. Может быть, он за это время открыл всю прелесть действительно очень даже неплохой книги и теперь не может от нее оторваться, все перечитывает и перечитывает?
Ох, натяжки все это. И дело нечисто. А если добавить патрули мусорщиком, то вообще возникает подозрение, что это никакая не паранойя. Самая обычная засада. Стоит мне войти в дом Доктора и меня сейчас же арестуют. Может, еще в подъезде.
Но почему они не сделают это прямо сейчас? Они не уверены в том, что я — это я? А может, они считают, что арестовывать меня на улице опасно? И именно поэтому патрули мусорщиков не стали проверять, кем я являюсь. Они не хотят меня спугнуть.
Черт, за кого они меня принимают? Неужели я так силен и грозен?
В конце улицы показалась какая?то женщина. В руках у нее была пластиковая сумка, и она наверняка шла за покупками. Ну вот, уже появляются прохожие, а я все еще стою на месте и не могу ни на что решиться.
Так идти мне к Доктору или нет? Может быть, все же — рискнуть? Волков бояться — в лес не ходить.
Стоп, а что там Доктор говорил о главе и театре? Что?то очень интересное…
Я вдруг понял, осознал, что именно мне хотел сказать доктор.
Дело было даже не в самой книге. Глава о театре. Вот самое главное. Кукольный театр. И пьеса. Какая именно? Пьеса называлась «гусь?гусь, — приклеюсь, как возьмусь! ». Приклеюсь, как возьмусь. Вот что хотел мне сказать Доктор. Если я к нему сейчас прикоснусь, то приклеюсь. Поскольку там, у него дома — липучая лента. Мусорщики.
Уходить, надо немедленно уходить.
Я повернулся и пошел прочь.
Что?то все еще не складывалось, какая?то мелочь не становилась на место, но меня сейчас это не сильно интересовало.
Мне хотелось только одного — оказаться как можно дальше от дома доктора, выйти за пределы района, в котором он стоял. Причем желательно, не привлекая к себе внимания мусорщиков.
Уйти прочь.
Такси!
Украшенная черными шашечками авиетка вынырнула из?за ближайшего поворота и я, еще только не осознавая что делаю, отчаянно замахал рукой, делая знак остановиться.
