Ваш в таксономическом единстве,
Луи Агассис
В дверь кабинета неуклюже постучали. Это, вероятно, Джейн с вечерней почтой. Возможно, уже есть ответ от одного?двух корреспондентов, живущих поближе…
— Войдите.
Кто?то завозился с ручкой, потом дверь от пинка распахнулась и с грохотом ударилась о стену.
Вошла Джейн, шатаясь под тяжестью посылок, которые несла на вытянутых руках и которых было так много, что они совершенно ее скрыли. Она сделала несколько нетвердых шагов к бюро, но на полпути с пронзительным визгом уронила свой груз.
— Меня кто?то укусил!
Рухнув на диван, /Джейн разрыдалась. Поспешно закрыв дверь, Агассис сел с ней рядом.
— Ну же, ну же, милая, где болит? Покажите папе Агассу.
Джейн расстегнула высокий воротник блузы, потом еще несколько пуговиц намного ниже ключицы.
Джейн расстегнула высокий воротник блузы, потом еще несколько пуговиц намного ниже ключицы.
— Вот. Поглядите, до чего покраснело!
— Кожа не повреждена, Джейн. Наверное, это был просто острый угол коробки. Вы вообще слишком впечатлительны, моя дорогая. Дайте, я поцелую, и все заживет…
Только Агассис склонил голову на пышную грудь Джейн, как дверь без предупреждения открылась. Агассис вскочил, а Джейн начала поспешно застегивать блузку.
Это был Дезор. Маслено осклабясь, немец попытался подкрутить кончик ничтожного уса. Преуспел он лишь в том, что вырвал несколько слабо держащихся волосков, которыми ему никак не следовало бы разбрасываться.
Усилием воли Агассис подавил ярость. Не пристало придавать этому вторжению чрезмерное значение.
— Эдвард, я предпочел бы, чтобы в будущем вы стучались. Что, если бы я был занят чем?то личным?
— Я думал, так оно и есть.
— Ничего подобного! Джейн просто принесла почту и решила дать отдых ногам. Так что занимает ваши мысли, если они у вас вообще есть?
— Прибыл мой кузен Мориц и хочет вам представиться.
— Прибыл? Всего три дня назад вы мне сказали, что он отплыл. Что, произошла великая перемена, о которой мне — как это ни маловероятно — ничего не известно?
— Мне не хотелось, чтобы вы излишне тревожились за него, и поэтому я откладывал, не рассказывая вам, почти до самого его приезда.
— Хрм! Полагаю, вы желали поставить меня насколько возможно перед fait accompli [50]. Хорошо, скажите Морицу, что с разговором о приеме на место придется подождать до тех пор, пока у меня будет больше времени. А тем временем подыщите ему занятие, пусть отрабатывает свое содержание. Учитывая его квалификацию, вероятно, чистка конюшни подойдет ему больше всего.
— Вздор. Мориц — джентльмен. Я посажу его насаживать бабочек на булавки.
Прежде чем Агассис успел отменить это решение, Дезор исчез.
Агассис же бочком подобрался к Джейн, которая, встав с дивана, уже собралась уходить. Он потерся носом о ее волосы.
— Его слова о насаживании мне кое о чем напомнили…
— Господи помилуй! — хихикнула Джейн. — Не вгоняйте меня в краску, сэр! Подождите хотя бы до ночи…
После ухода Джейн Агассис подобрал с пола почту и начал открывать посылки. Послание от самого верного его английского корреспондента, некоего К. Каупертуэйта, которое обычно он открыл бы первым, сейчас было поспешно отложено в сторону.
К его изысканиям имела отношение только одна посылка. Имя отправителя показалось Агассису незнакомым: он не принадлежит к его обычным корреспондентам.
Господа, я слыхал, вы ищете свово беглого черномазого. У меня тут есть один, которого я сцапал, когда гаденыш пытался сбежать в Канаду. Может, это ваш. Шлю вам гостинчик, по которому вы авось его узнаете. Если это ваш, будьте добры приедьте и заберите его, поскольку скотина сама передвигаться не в состоянии. Только звонкая монета, никаких бумажек.
Ваш Осия Клей
Агассис открыл приложенную к неграмотному письму коробочку.
Внутри лежало отрезанное ухо чернокожего, кровь на нем запеклась, и к ней прилипло несколько курчавых волосков.
Потрясенный Агассис уронил коробку — ухо вывалилось и немым укором осталось лежать на ковре.
Господи всемогущий! Сколь заразно зверство, в которое рано или поздно впадают белые люди, принужденные жить бок о бок с чернокожими! Какой эпической трагедией оборачивается это смешение рас! Вся страна запятнана им и пребудет запятнана столько, сколько ей отпущено существовать. Хвала Всевышнему, благодаря швейцарскому гражданству и научному подходу он, Агассис, тут чист и бел…
Каминными щипцами Агассис подобрал ухо и поместил его вместе с письмом и коробкой в недра франклиновой печки [51].
Даже в это время года ночь может выдаться прохладной, и небольшой огонь не вызовет ни у кого удивления.
Следующее письмо было от матери Агассиса.
Милый сын!
Вы знаете, что в недавнее время Цецилия хворала от многих тягот, не последняя из которых — ваше неизбежное отсутствие. Когда большую часть дня она стала проводить в постели, мы ожидали худшего. Теперь доктор Лойкхардт поставил диагноз, и с болью сообщаю вам, что это туберкулез.
Цецилия с детьми уезжают во Фрибур, так как доктор Лойкхардт считает, что перемена климата пойдет ей на пользу, а еще она очень тоскует по дому.
Цецилия и дети шлют вам сердечный привет. Жена просит вас не тревожиться, ведь это ей не поможет, а только послужит помехой в ваших трудах.
С глубочайшей любовью,
Мама
Письмо выскользнуло из безвольной руки Агассиса. Мысли и воспоминания, бессвязные упреки и оправдания закружились в его мятущемся мозгу, точно Apii melliferae [52] над клеверным полем.
Смятенные думы обуревали его, казалось, целую вечность, но тут дверь кабинета снова распахнулась.
Подобно северному ветру, влетел грозный капитан Дэн'л Стормфилд и принес с собой запах морской соли.
Поначалу Агассис едва мог сосредоточиться на словах моряка. Но наконец он поймал себя на том, что его снова заворожила, разогнав уныние, оживленная болтовня Стормфилд а.
— Как поживаете, перфессер? Можете называть меня бесхребетной медузой, но я так и не принес вам чудесную меч?рыбу, как обещал. Дело было так. Моя жена прознала про бедную тварь и прибрала ее к рукам. Понимаете, она уже год на меня наседала, чтобы я купил ей новомодную швейную машину Гоуэ, а я сопротивлялся, ведь она ох как дорого стоит. И стоило моей старушке прознать, что умеет меч?рыба, как она просто забрала ее, ну и что тут поделаешь? Поставила для тварьки в гостиной чан с водой и заставляет работать день и ночь, шить ей и ее товаркам платья по последней моде развеселого Парижа [53]. Несчастная рыбка едва?едва справляется с их заказами и, боюсь, скоро издохнет. Я постараюсь вам ее тогда принести, ведь дохлая рыба все ж лучше, чем ничего, я так скумекал. Но пока принес вам кое?что новенькое.
Запустив руку под засаленный свитер, Стормфилд извлек трупик птицы.
— Это обычный дрозд (Turdus migratorius). Зачем он мне?
Удовлетворенно пожевав черенок трубки, Стормфилд посоветовал:
— А вы присмотритесь поближе, старина.
Агассис взял птицу. Перья у нее были на ощупь странные: скрипучие и чешуйчатые. Между пальцами имелись перепонки, а за ушными отверстиями топорщилось что?то вроде жабр.
— Угу, это самый что ни на есть морской дрозд! Я словил его сетью прямо посреди Марблхедской бухты. Не могу сказать, почему в ее водах всегда появляются странные твари. Будто выпрыгивают из ниоткуда… Агассис нашел несколько монет.
