Мегингоц криво ухмыльнулся.
«Капитан Мегингоц, — написал он. Буква за буквой. — Имею честь захватить «Молукку». Направляюсь в восьмой сектор. Везу груз клонов».
Патрульный помедлил, прежде чем ответить.
«Пират?» — появилось наконец.
«NL-642, клон Мегингоца, северный Люсео», — представился Мегингоц не без удовольствия.
«Сколько ЛЮДЕЙ на борту?»
«Пятеро».
«Мы требуем, чтобы вы немедленно сдались», — неуверенно, как показалось Мегингоцу, проступили зеленые буквы.
«Почему?» — быстро написал он.
«В противном случае корабль будет уничтожен».
Мегингоц крупно отшлепал: «ХА. ХА. ХА.»
Патруль ответил: «Ждите», и экран погас.
Трое членов команды, оставленные Мегингоцем в живых, относились к службе главного инженера — они были нужны на случай неполадок в двигательном отсеке или энергетическом блоке. Об Уирко можно теперь забыть — она нескоро придет в себя. Мегингоц вызвал «гнома» и попросил доставить в рубку священника.
— Что случилось? — спросил отец Гермион, усаживаясь в кресло первого помощника.
— Патруль, — коротко объяснил Мегингоц. — Скоро они опять выйдут на связь. Подождем. — Он принялся нетерпеливо постукивать пальцами.
— Откуда в пятом секторе патруль?
— Мы не в пятом секторе, к сожалению. Эта дура младший штурман завела нас в седьмой.
— Скоро они опять выйдут на связь. Подождем. — Он принялся нетерпеливо постукивать пальцами.
— Откуда в пятом секторе патруль?
— Мы не в пятом секторе, к сожалению. Эта дура младший штурман завела нас в седьмой.
— Уирко? Я могу с ней поговорить? Где она?
— Валяется где-то без сознания.
— Что вы с ней сделали?
— Ничего! — заорал Мегингоц. — Хотя стоило бы! Истеричка! — Быстрым движением он убрал со вспотевшего лба белую прядь и засопел носом.
Отец Гермион вспомнил свой последний разговор с капитаном Герхохом и прикусил губу. В этот момент монитор опять ожил.
«Сканирование не показало наличия у вас на борту оружия, способного оказать нам сопротивления».
Мегингоц стремительно повернулся к отцу Гермиону:
— Не врут?
— Полагаю, нет, — сказал отец Гермион. — Кстати, вы можете также просканирвать их.
Мегингоц кивнул и отправил патрульному дерзкое: «Произвожу сканирование — ждите».
Отец Гермион откинулся в кресле, полузакрыв глаза. Мегингоц пролистал толстый том «Памятки штурману», а затем дал компьютеру команду и жадно уставился на экран. Потом сказал:
— Чтоб я сдох! Не врет. Что нам делать, святой отец?
— Я с ним поговорю, — предложил отец Гермион.
Мегингоц освободил капитанское кресло и встал чуть в стороне.
«Корабельный священник отец Гермион Юхтырь, Эльбейская епархия. Прошу обсудить со мной условия нашей капитуляции».
По экрану побежали вопросительные знаки. Они выпрыгивали один за другим, изображая крайнее удивление патрульного.
— Он издевается? — спросил Мегингоц, обкусывая бисерины с манжета.
— Подождем.
Череда вопросительных знаков потянула за собой слова: «А вы-то, черт побери, что тут делаете?»
«На борту люди, — написал отец Гермион. — Необходимо эвакуировать их. Назовите условия капитуляции».
«Клоны поступают в наше полное распоряжение. Людям будет оказана помощь. Капитан передается в ведение международной судебной комиссии».
«Капитан мертв», — написал отец Гермион и отвернулся от экрана вместе с креслом, чтобы Мегингоц мог прочитать последнее сообщение.
Мегингоц медленно покачал головой.
— Нет, — сказал он.
— Нас уничтожат, — сказал отец Гермион.
Мегингоц посмотрел прямо ему в лицо и улыбнулся.
— Вам-то чего бояться? Вы же бессмертны!
— Зато вы умрете навсегда.
Мегингоц вздохнул.
— Это уж наше дело.
Он наклонился над плечом священника и стал печатать одним пальцем:
«От Мегингоца. Высылаю шлюпку с людьми. Примите их на борт. Когда люди будут удалены, я уйду. Прошу не преследовать. Если вы не согласны, я выброшу людей в открытый космос».
«Ждем шлюпку», — ответил патруль.
— Вас уничтожат, как шлюпка прибудет к ним на борт, — сказал отец Гермион.
— Вас уничтожат, как шлюпка прибудет к ним на борт, — сказал отец Гермион.
— А вы не слишком хорошего мнения о людях, правда? — И Мегингоц ушел отдавать распоряжения.
Уирко бессмысленно улыбалась и вертела головой, когда ее усаживали между механиками и пристегивали к креслу. Механики держались настороже, только один из них все время плевался. Отец Гермион стоял рядом, покусывал губу.
Мегингоц приглашающе взмахнул широким рукавом.
— Садитесь, отец Гермион. Все готово.
— Я остаюсь, — сказал священник.
— Ну и дурак, — молвил Мегингоц. И обернулся к розовощекому кудрявому пареньку, исполнявшему обязанности транспортного оператора. — Давай!
Отец Гермион отвернулся к окну. Он видел, как шлюпка появляется в черноте и начинает отдаляться от «Молукки». Как душа от тела, подумал он.
Кудрявый клон посматривал на священника с удивлением, но отец Гермион не замечал этого. Мегингоц вернулся в капитанскую каюту. На экране его ждало паническое послание с Миры-6. «Начались сильные землетрясения, — писал заказчик. — Таких еще не было. Где ты, черт тебя дери? Мы или погибнем, если останемся, или разоримся, если уедем. ГДЕ КЛОНЫ?»
«А пошел ты, кретин собачий», — написал Мегингоц.
Тотчас ожил патруль. «Борт принят. Только четверо. По их словам, вами задержан священник. Подтвердите».
«Подтверждаю», — написал Мегингоц. И обернулся к двери, безошибочно угадав момент, когда она начнет открываться.
— Входите, отец Гермион! — крикнул он. — Мы тут как раз про вас разговариваем.
«Отпустите заложника», — потребовал патруль.
«Он не заложник, — сообщил Мегингоц. — Остался добровольно. Остальные подтвердят».
Спустя некоторое время патруль обратился прямо к отцу Гермиону: «Отец Юхтырь, требуем вашего возвращения. В случае отказа будет оповещена иерархия Эльбейской патриархии».
«Делайте свое дело, — написал отец Гермион, — а я буду делать мое».
И отключил связь.
Мегингоц повернулся в капитанском кресле. Священник стоял перед ним, как ученик, вызванный к директору. Мегингоц разглядывал его с непонятной улыбкой.
— Они ведь уничтожат «Молукку» — в любом случае уничтожат, — сказал наконец клон. — Ваше присутствие на борту их не остановит. А в епархию сообщат, что вас убили злые клоны.
Отец Гермион промолчал.
Мегингоц потянулся к кофейнику и сластям, завернутым в развеселую блестящую бумагу с выцветшими уже Санта-Клаусами.
— Хотите?
— Не откажусь.
Отец Гермион уселся рядом. Мегингоц отпил из своей чашки и вздохнул:
— Знаете, обожаю человеческую еду. Кофе, чай, сладкое. Мясо люблю, фрукты. Только почти никогда не перепадало.
— А я, представьте себе, люблю можжевеловую водку, — признался отец Гермион, принимая чашку из рук клона.
Мегингоц сперва удивился, а потом захохотал:
— Водку?
— Это мой тайный порок… Я ведь вырос на Эльбее, ближе к полюсу.
Там много можжевельника, и все пьют водку. И как-то по-доброму пьют, без безобразий…
Мегингоц упер подбородок в ладонь и уставился на священника немигающими глазами, совершенно хрустальными, с острой точкой зрачка. Как будто это на самом деле не точка, а восклицательный знак — вид сверху.
— Ну надо же, — протянул клон. — Вот никогда бы не подумал… А ваш отец — он тоже был священником?
Отец Гермион задумчиво поглядел на своего собеседника. Давно уже у него не возникало такого странного чувства. Время как будто замедлилось. Секунды еле плелись, минуты начали растягиваться, как жевачка.
