Куба. Социалистическая Куба. Остров Свободы. Прекрасное место, где он, увы, так и не сумел побывать. Служить его туда не отправляли, а самому поехать… Зато Кубу частенько показывали во всяческих «Клубах кинопутешествий». Так вот, по улицам Гаваны и прочих кубинских городов разъезжали автомобили сплошь американские и преимущественно дорогих марок — наследство от богатеньких янки, которых в одночасье, не дав толком собрать вещички, погнали с их любимого курорта. Машины еще исправно ездили, все ж таки были сделаны добротно. Но поскольку с момента победы партизан Фиделя прошло времени немало, прежние блеск и лоск с тех авто сошел, как снег в положенное время, да и экстерьером они безнадежно устарели. Примерно так же, как кубинские, выглядели и здешние бывшие электромобили. Да, бывшие — Сварог ничуть не сомневался, что нынче эта техника работает на са?авсем другой энергии…
Головой он старался не вертеть, бросал вокруг себя якобы скучающие взгляды, но старался подмечать все. Сам себе он напоминал срочника, оттрубившего службу без отпусков, а теперь вернувшегося домой и прогуливающегося по родному кварталу. Вроде все то же, но мелких отличий не счесть, дома и улицы обросли множеством мелких изменений, открывающихся только свежему взгляду. Трещины на крыльце, каких не было, облупившаяся краска, потускневшая облицовка стен, еще более прежнего покосившийся заборчик.
Понятно, здесь сразу бросалась в глаза неподвижность над зданиями. Раньше крыши, из?за установленных на них ветряков, были похожи на заросли диковинных серых камышей, вечно шевелящихся под нестихающим ветром. Теперь же крыши более всего напоминали мертвый лес: стояки ветряков все еще возвышались над ними, однако лопасти были сняты. А кое?где в этом лесу наблюдались прореди — видимо, взялись снимать и стояки, да почему?то бросили это дело. Над головой раньше висели паутины проводов, теперь — лишь отдельные ниточки, и те, думается, просто еще не успели убрать. Люди на улицах. Изменилась мода, никто не носит трико с плащами.
Люди на улицах. Изменилась мода, никто не носит трико с плащами. Раньше деловито сновали, как и положено в столичных городах, теперь прогуливались неспешно.
Водитель какое?то время молчал, но запас его молчания, видимо, иссяк, как топливо в баке.
— Нет, ну задолбали уже эти «туземцы» и «герои»! — выпалил он вдруг и раздраженно шарахнул ладонями по рулевому колесу. — Вот вы, сразу видать, из «гнездовых». Меня не обманешь, у меня глаз наметан.
На всякий случай он все же обернулся проверить реакцию пассажира на свои слова. Реакция, вернее, полное ее отсутствие, его вполне устроила, и, приободренный, он продолжил:
— Вот смотрите — я, — он еще раз обернулся назад и ткнул себя пальцем в лоб. — Я никогда не скрывал, что воевал за Каскад — ну да, ну и что? Потом?то одумался, перешел на другую сторону, опять воевал! Без всякой магии, грудью на «Буреносец» шел! Своими глазами видел, как его подорвали! Потом, после победы, сидел, конечно, но искупил, ведь! И ведь выгрыз свое право на два магических умения. А что сейчас? Сейчас каждый второй кричит, что именно он «Буреносец» разнес вдребезги! — Таксист снова, еще более раздраженно двинул рукой по «баранке». — А если всем верить, то что? То окажется, что тогда нас шло на танк несколько тысяч! И вот теперь, значит, эти «герои», мать их, где?то находят свидетелей своих подвигов, где?то добывают документы о своем участии в боях и требуют себе по второму умению! И некоторым дают, дают ведь, мать их! Куда прешь, мать твою!
Последнее относилось к водителю, подрезавшему их мобиль на перекрестке. Они как раз проезжали мимо знакомого Сварогу по первому посещению Вардрона помпезного строения с гигантским куполом Шара Мироздания и каменными буквами через весь фасад: «Музей Новейшей Истории Великой Короны». Ага, понятно, значитца, старую историю вон поганой метлой, началась История Новейшая. Что ж, надо бы сюда зайти. Глядишь, и узнаем что?нибудь о судьбе Рошаля и Щепки…
— Подонки, — согласился с водителем Сварог, и водила немедля перешел на «ты»:
— Воевал?
— Еще как… — вырвалось у Сварога.
— Я и говорю! Сразу видно, что ты настоящий ветеран… А «туземцы»?! — он разошелся не на шутку, и плевать ему было, что пассажир активного участия в беседе не принимает. — Где они были, когда мы кровь проливали! Отсиживались за океаном в своих колониях, дожидались, чем кончится. А теперь, гляди?ка, валом повалили в Корону, и подавай им всем умение. А за что?! Я так считаю: пускай сперва повкалывают своими ручонками, без всякой магии. Рабочие руки до сих пор нужны, скажешь нет? «Искупитель» надо строить? Надо. Оборонять страну от Тварей надо? Вот и пусть докажут, так сказать, горбом, что они достойны, и тогда уж посмотрим, одаривать их магией или нет…
Тварей? Это, простите, кто имеется в виду? Оппортунисты? Очередные подпольщики?
Ничего подобного, как вскоре выяснилось.
Под нескончаемую болтовню выехали на ту самую площадь, куда пилот Юж?Крагт столь памятно приземлил Сварога и Рошаля на спасательном куполе аэропила, и мобиль снизил скорость, объезжая воронки от снарядов… Елки?палки, а это как понимать? Сварог наклонился к окну, уже не скрывая недоуменного любопытства.
Площадь была обращена в руины. Причем уже давно.
Памятник, ранее возвышавшийся в центре, был разрушен, а точнее — раздавлен исполинской лапищей, фонари выворочены с корнем, некогда движущиеся тротуары изуродованы, словно их топтал в ярости великан, на стенах домов, на уровне этажа пятого, остались глубокие отметины когтей и выщерблины от пулеметных очередей… Полное создавалось впечатление, что некогда на площади материализовался Кинг?Конг и принялся, по своему обыкновению, крушить все на своем пути, а люди подтянули боевую технику и… И что? Победили? Или чудовище исчезло само по себе?
— Во?во, — с чувством кивнул таксист, заметив интерес Сварога, — я про что и толкую.
Разве с Тварями какой?то магией справишься? Разве здесь справились десять лет назад, когда они только появились? Нет! Обычным оружием Паука завалили, голыми, можно сказать, руками…
Сварог почел за лучшее промолчать. Подумал лишь: «Дела…»
Интересно, почему площадь не реставрировали? Оставили как память?
Остановились минут через семь — на тихой улочке, около неброского входа в подвальчик, над которым висела табличка «Зеленая жаба». Сварог расплатился — отдал двадцатник, и пес его знает, не содрал ли бывший капрал с него лишнюю десятку. А пожалуй что и содрал, поскольку улыбнулся шире ушей и предложил:
— А хочешь, я тебя здесь подожду.
— Да я не знаю, когда освобожусь, — честно ответил Сварог. — И освобожусь ли.
— Плевать, — махнул ладошкой шофер. — Подожду. Задолбало меня всяких уродов возить, а с понятливым человеком и поговорить приятно.
Сварог лишь пожал плечами.
Когда он спустился в подвальчик, часы пробили половину первой стражи. Пробили весьма своеобразно — кваканьем. Да и сами часы тоже были вполне оригинальны и вполне созвучны названию заведения: громадная нефритовая жаба стояла на стойке, распахнувши рот во всю ширь, во рту и помещался циферблат со стрелками в виде перекрещивающихся меча и кинжала.
