— Даже если мы будем осторожны, мы не можем гарантировать ее безопасность, — говорит Боггс. — Она будет мишенью для каждого —
— Я хочу поехать, — вмешиваюсь я. — Здесь от меня никакой помощи.
— А если тебя убьют? — спрашивает Койн.
— Убедитесь, что успели хоть что-то снять. Тогда вы сможете это использовать, — отвечаю я.
— Отлично, — произносит Койн. — Но давайте не будем торопиться. Найдем наименее безопасную ситуацию, которая пробудит в тебе некую спонтанность. — Она проходится по Штабу, изучая освещенные карты дистриктов, которые показывают положение войск в данный момент. — Отвезите ее в Восьмой сегодня после обеда.
Утром там была крупномасштабная бомбардировка, но, похоже, рейд закончился. Я хочу, чтобы она была вооружена и с группой охранников. Съемочная группа на земле. Хеймитч, вы будете в воздухе, но в постоянном контакте с ней. Давайте посмотрим, что там происходит. Будут еще какие предложения?
— Умойте ее, — говорит Далтон. Все оборачиваются на него. — Она ведь девочка, а вы сделали из нее тридцатипятилетнюю женщину. Выглядит неестественно. Будто что-то, произведенное Капитолием.
Когда Койн сворачивает собрание, Хеймитч спрашивает ее, может ли он поговорить со мной наедине. Все выходят, кроме Гейла, который неуверенно задерживается рядом со мной.
— О чем ты беспокоишься? — спрашивает его Хеймитч. — Это мне скорее нужен телохранитель.
— Все в порядке, — говорю я Гейлу, и он уходит. В комнате остается лишь жужжание инструментов и урчание вентиляционной системы.
Хеймитч садится напротив меня.
— Нам снова придется работать вместе. Поэтому давай. Просто скажи это.
Я вспоминаю о нашей грубой, ворчливой перебранке тогда на планолете. О моей злобе на него. Но я только говорю:
— Поверить не могу, что ты не спас Пита.
— Я знаю, — отвечает он.
Возникает какое-то чувство неполноценности. И не только потому что он не извинился. Но потому что мы были командой. У нас была сделка — защищать Пита. Хмельная, нереальная сделка, заключенная под покровом ночи, но это ничего не меняет. И в глубине души, я знаю — мы оба оплошали.
— Теперь ты, — говорю я ему.
— Поверить не могу, что ты выпустила его из виду в ту ночь, — отвечает Хеймитч.
Я киваю. Так оно и есть.
— Я прокручиваю это в голове снова и снова. Что я могла сделать, чтобы остаться с ним, не нарушая союза. Ничего не приходит на ум.
— У тебя не было выбора. И даже если бы я смог уговорить Плутарха остаться и спасти его той ночью, планолет просто бы рухнул. Мы и так едва улетели. — Я, наконец, встречаю взгляд Хеймитча. Морщинистый взгляд. Серые глубокие глаза, утяжеленные кругами бессонных ночей. — Он еще не умер, Китнисс.
— Мы все еще в игре, — я стараюсь звучать оптимистично, но голос надламывается.
— Все еще. И я по-прежнему твой ментор. — Хеймитч тыкает в меня маркером. — Когда будешь на земле, помни, я в воздухе. У меня обзор лучше, поэтому делай то, что я тебе говорю.
— Посмотрим, — отвечаю я.
Я возвращаюсь в Гримерку и наблюдаю, как полосы макияжа исчезают в водостоке, пока я натираю лицо. Девушка в зеркале с шероховатой кожей и усталыми глазами выглядит измученной, но она похожа на меня. Я срываю нарукавную повязку, обнажая уродливый шрам от жучка. Это тоже похоже на меня.
Так как я окажусь в зоне боевых действий, Бити помогает мне освоиться с броней, которую Цинна спроектировал для меня. Шлем выполнен из сплетенного металла, который плотно прилегает к голове. Материал эластичен, как ткань, и его можно сдвинуть назад как капюшон в случае надобности. Жилет, чтобы усилить защиту жизненно-важных органов. Маленький белый наушник, который крепится к воротнику проводом. Бити цепляет мне на пояс защитную маску, на случай газовой атаки.
— Если увидишь, что кто-то падает по неизвестной причине, немедленно надевай ее, — инструктирует он меня.
Наконец, он пристегивает колчан, разделенный на три отсека стрел.
— Просто запомни: правая сторона — огненные, левая сторона — взрывчатые, центр — обычные. Они не должны тебе потребоваться, но, как говорится, береженого бог бережет.
Объявляется Боггс, чтобы проводить меня до Воздушно-Десантного Отделения.
Как раз когда подъезжает лифт, появляется взволнованный Финник.
— Китнисс, они не отпускают меня! Я сказал, что я в порядке, но они даже не позволяют мне лететь в планолете!
Я оглядываю Финника — голые ноги, торчащие между подолом больничного халата и тапочками, спутанные волосы, наполовину завязанная веревка, скрученная между его пальцами, дикий взгляд в глазах — и знаю, любая просьба, даже мольба, с моей стороны, будет бесполезна. Даже я думаю, что это не самая лучшая идея — брать его с собой. Поэтому я щелкаю себя по лбу и говорю:
— Ой, я совсем забыла. Дурацкое сотрясение. Я должна была передать тебе, чтобы ты заглянул к Бити в отдел Спецвооружения. Он спроектировал новый трезубец для тебя.
После слова «трезубец» мне кажется, будто я вижу прежнего Финника.
— Правда? А что он делает?
— Не знаю. Но если он из того же разряда, что и мои лук и стрелы, тебе он понравится, — заверяю я его. — Хотя, тебе придется потренироваться с ним.
— Да, конечно. Думаю, я лучше спущусь к нему, — говорит он.
— Финник? — зову я. — Может брюки наденешь?
Он смотрит на свои ноги, будто впервые замечая свой наряд. Затем он скидывает с себя больничный халат, оставаясь только в нижнем белье.
— Зачем? Ты находишь это, — он становится в нелепую вызывающую позу, — отвлекающим?
Я не могу сдержать смех, потому что это забавно, и это сверх забавно, потому что заставляет Боггса чувствовать себя неловко, и я рада, потому что Финник ведет себя как тот парень, которого я встретила на Двадцатипятилетии Подавления.
— Я всего лишь человек, Одейр, — я захожу в лифте, пока двери не закрылись. — Извините, — говорю я Боггсу.
— Не стоит. Думаю, ты… здорово с этим справилась, — отвечает он. — Лучше, чем если бы я его арестовал.
— Да, уж, — протягиваю я, украдкой бросив на него косой взгляд. На вид ему около сорока пяти, коротко стриженные поседевшие волосы и голубые глаза. Невероятная выправка. Ранее на собрании он высказывался дважды, что заставляет меня предположить, что с ним лучше быть друзьями, чем врагами. Может, мне стоит дать ему шанс. Просто, кажется, он настолько предан Койн…
Слышится серия громких щелчков. Лифт на мгновение останавливается, а затем начинает двигаться влево.
— Он и по сторонам ездит? — удивляюсь я.
— Да. Под Тринадцатым располагается целая сеть элеваторных путей, — поясняет он. — Эта проходит как раз над транспортным блоком и ведет к пятой подъемной платформе. Она привезет нас в Ангар.
Ангар. Подземные строения. Спецоборона. Места, где выращивают еду. Энергия вырабатывается. Воздух и вода очищаются.
— Тринадцатый даже больше, чем я думала.
— По большому счету, это не наша заслуга, — говорит Боггс. — Мы унаследовали это место. Все, что от нас требовалось, это поддерживать его в рабочем состоянии.
Щелчки возобновляются. Мы снова падаем вниз — всего пару уровней — и двери открываются в Ангаре.
— Ого, — вырывается у меня от вида флотилии. Бесчисленные ряды всевозможных планолетов. — Их вы тоже унаследовали?
— Некоторые создали мы сами. Некоторые раньше входили в состав воздушных сил Капитолия. Конечно, мы их усовершенствовали, — говорит Боггс.
