А третий кимидин понесся прямо к Креолу. Маг издал приглушенное ворчание и резко раскрыл ладонь, пуская заклятие Молнии.
Воздух прочертило белой линией. Кимидин отлетел к стене и забился в корчах, охваченный голубоватыми сполохами. Но продолжалось это какую-то секунду — а потом уродливое создание… расплескалось. Вместо кимидина на траве осталась лишь лужа тепловатой воды.
Аханид, расправившийся с двумя остальными, потер подбородок. Силла уселся на скамью и принялся стягивать панцирь, скрипя зубами от боли. Из спины парня вырвали изрядный кусок мяса.
— Доппели, — объяснил Креол, не дожидаясь вопроса. — Магические двойники.
— Понятно. Такая же иллюзия, как та стрела.
— Не совсем иллюзия…
— Ты мне потом объяснишь, в чем разница, — отмахнулся Аханид. — Силла, идти можешь?
— Могу, — с трудом произнес стражник. — Только…
— Маг…
— Сейчас сделаю, — поморщился Креол, доставая из сумы магическую книгу.
— Мне нужно две минуты.
У него в памяти было только одно Исцеление. И он только что его истратил — на уже мертвого Эана. Теперь придется начитывать новое с самого начала, а это требует времени.
— У нас нет двух минут! — рявкнул Аханид.
Креол одарил его бешеным взглядом, не переставая бубнить заклинание. Прерывать мага во время этого процесса — все равно что прерывать любовный акт в момент кульминации.
Разница только в том, что раздосадованные любовники не швыряются огненными шарами.
Аханид в ярости топнул ногой. Он не мог бросить своего человека. Но четверо остальных, возможно, уже погибли, став жертвами проклятого некроманта. Аханид никак не думал, что хозяин поместья пойдет на такое. Да и зачем? Они ведь даже не успели ничего узнать!
Или дело в том, что они вошли в священный дворик? Такой есть в каждом шумерском доме — он отделяет от жилых помещений домашнее кладбище и молельню. А в молельне кроме алтаря и ритуальных принадлежностей иногда хранятся и другие сокровища — самые сокровенные, не предназначенные для чужих глаз…
— За мной, — махнул рукой Аханид.
— Прекращай мной командовать, — процедил Креол, недобро щуря глаза.
Силла поднялся на ноги, с наслаждением ощущая, как боль уходит, а по телу разливается прохлада и умиротворение. Рану сильно щипало — зато она заживала, на глазах покрываясь молодой чистой кожей.
Дверь в молельню оказалась заперта. Обычно именно так и бывает. Но Аханид не стал даже задерживаться — он примерился и с силой саданул ногой. Удар вышел достойным лугаля — петли хрустнули, а дверь с грохотом повалилась внутрь.
— Не двигаться, зарублю!!! — прогремел Аханид, завидев в полутьме два смутных силуэта.
Но его слова остались неуслышанными. Вместо людей из молельни выпрыгнули белые зомби. Точно такие же, как тот, что убил эна.
И тоже с ножами.
Мертвецы закружили вокруг лугаля, как акулы вокруг тонущей лодки. Аханид резко поднял щит, ударяя по лицу первого зомби, и крутанулся вокруг своей оси, рассекая грудь другому. Но те даже не дернулись — нежить не чувствует ни боли, ни страха.
— Не двигайся! — скомандовал Креол, взмахивая руками. — Шиадарим махтенгал эс тхерта эссал!
Зомби замерли и обмякли, раскачиваясь из стороны в сторону, как марионетки с оборванными ниточками. Аханид от души врезал одному из них, и тот мягко завалился на спину. Так же отреагировал и второй.
— Очень неплохо, — похвалил лугаль.
Креол криво улыбнулся. Перед походом в дом некроманта он запасся заклинанием Слово Покоя. Оно очень полезно именно в подобном случае — когда нужно усмирить живого мертвеца, служащего враждебному магу. Слово Покоя не убивает зомби, но очищает его гнилой мозг — и послушный слуга превращается в бессмысленного болванчика.
Пока хозяин не отдаст новых приказов, конечно.
Чтобы Лигнид не смог этого сделать, Креол заученным жестом чиркнул одному и другому зомби по горлу.
Серебряным ножом.
Оставив позади мертвецов, лишившихся своей неестественной жизни, Креол, Аханид и Силла вошли в молельню и домашнее кладбище. В этом поместье они оказались объединены в одном помещении — просторной комнате с массивным гранитным алтарем. В стене множество ниш с погребальными урнами — предки Лигнида.
А еще там был страж.
А еще там был страж. Он не вышел наружу вместе с зомби, поскольку не смог протиснуться в дверь.
Довольно трудно это сделать, будучи двенадцати локтей в высоту и шести в ширину.
Огромный голем посмотрел на вторгшихся чужаков с равнодушием глиняного кирпича. Он ничего не сказал. Да и как можно что-то сказать, не имея рта?
Вместо этого здоровенная ручища пошла вверх, едва не пробив потолок. За ней последовала другая. Вскинув руки, словно приветствуя гостей, голем тяжело шагнул им навстречу. Пол задрожал, урны в нишах покачнулись.
— А ты говорил, что големная мастерская в восточном крыле… — пробурчал Аханид, делая шаг назад.
— Я сказал — в западном, — поправил Креол, пятясь следом.
— Какая разница?
Мысленно Креол перебирал свой арсенал. Увы, полностью сформированный голем — тяжелый противник для мага-подмастерья. Это глиняное чудовище неуязвимо для огня и холода, не боится молний и яда, да к тому же обладает удивительно прочной шкурой. Специальных заклинаний против големов тоже не существует.
Во всяком случае, Креол таких не знал.
Зато у големов есть одно уязвимое место. Слово «жизнь», написанное на лбу. Самый распространенный метод создания голема — своего рода магическая печать, нанесенная на глину и питающая ее энергией.
Лишившись ее, голем умрет.
Вопрос в том, как ее уничтожить. Это не глиняная табличка, которую можно просто разбить. Это голова голема двенадцати локтей росту. Нужно вначале как-то взобраться туда, под самый потолок, а затем еще и повредить этот твердокаменный лоб настолько, чтобы разрушить чары. И это при том, что голем вовсе не будет стоять и ждать, пока его убивают.
Если бы он был каменным, Креол применил бы Усталость Камня. Отличное заклинание против каменных врагов. Достаточно бросить его голему в ногу — и тот обезножен. После этого можно добить его не торопясь.
Но это глина. Чрезвычайно прочная обожженная глина. Ходячий кирпич. И прямо сейчас у Креола нет ни одного заклинания, способного причинить ему серьезный вред.
На открытом пространстве Креол мог бы взлететь в воздух и напасть на голема сверху. Эта глиняная громада плохо приспособлена к драке с летающим противником. Однако в молельне потолок хоть и высок, но не настолько. Голем почти упирается в него макушкой.
Да и вообще он контролирует все доступное ему пространство. Достаточно трех гигантских шагов, чтобы пройти от стены к стене. Могучие ручищи способны дотянуться до любого уголка — одного-единственного взмаха хватит, чтобы сграбастать неосторожного человечка.
А потом расплющить его легким сжатием.
Аханид тоже смутился. В юности ему уже доводилось иметь дело с бешеным големом — не здесь, а в Ниневии, где он служил десятником стражи. В один прекрасный день на улицах появилось точно такое же глиняное чудовище — только меньше раза в два. Голем прикончил четверых добрых стражников и бессчетно простого люду, прежде чем с ним удалось справиться.
Тогда Аханид с товарищами сделали это просто — выманили глиняное чудовище на открытое место и с разбегу ударили тараном. У голема в прямом смысле снесло голову, и после этого он уже не двигался. Именно после того случая Аханид получил повышение и стал лугалем Нимруда.
