Спустя несколько минут в воздухе чем-то запахло. Теперь уже не сверхъестественные витания, заметные только опытному магу. Совершенно материальная вонь. Звериный пот и мускус.
— Чудовище, значит… — недовольно хмыкнул Халай, перехватывая поудобнее жезл. — Ну-ну…
Не самый лучший вариант. Демонологу привычнее иметь дело с потусторонней тварью, отродьем Тьмы из иного измерения. В нашем мире подобное создание — чужак, оно держится непрочно, его можно выдворить туда, откуда оно явилось.
Если обладаешь нужными навыками, конечно.
Но существуют и такие порождения Тьмы, что появились на свет в мире людей. Чудовища. В отличие от демонов, изгнать их невозможно — попросту некуда. Приходится убивать. А это не всегда удается легко — чудовища бывают всевозможных пород и обладают самыми разными свойствами и способностями.
С некоторыми нежелательно сталкиваться даже опытному магу…
— Хаш-ш-ш-ш-ш!.. — выкрикнул Халай, резко разворачиваясь. С кончика жезла ударила ослепительная молния, прошившая насквозь древний дуб.
В свете заклинания что-то метнулось.
Темный силуэт промелькнул между деревьями и исчез. Старик прищелкнул пальцами, увеличивая яркость магического светильника.
— Я найду тебя… — зло проворчал Халай, замирая неподвижно. — Найду… Пятнадцать сиклей золота, пятнадцать сиклей золота… я хочу их! Ради них я убью шестьдесят… нет, сто двадцать человек! Или одно чудовище.
Новая магическая вспышка. На краткий миг чащу озарило так, словно начался пожар. Взгляд Халая забегал туда-сюда, ища скрывшееся чудовище. Но вновь успел заметить только смутный силуэт, мелькнувший где-то вдалеке.
— Не играй со мной, мерзкая тварь! — прошипел старик, нашаривая за поясом коробочку порошка Вурх. — Я не из тех, кто позволяет подобное!.. Тха!.. Рес!.. Ши!.. Дала!..
Щепотка магической пыльцы на долю секунды повисла в воздухе, а потом взметнулась кверху, расходясь белоснежной дугой. Вокруг начало светлеть.
— Посмотрим, как ты теперь спрячешься… — усмехнулся Халай… и осекся.
В лунном свете он увидел на земле тень. Довольно необычную тень. Сначала маг даже не понял, что в ней неправильно, — вроде бы просто человеческий силуэт. Очертания плеч, головы, два глаза, рот…
А потом он сообразил. Глаза и рот. Откуда у тени могут взяться глаза и рот? Их никак не может быть. Тень всегда безлика.
Но здесь они есть. Беспросветно черное пятно на земле — а внутри два светлых кружка и изогнутая линия. Словно у хозяина этой тени в голове три сквозных дыры.
По костлявой спине пробежал холодок. Старый маг сразу же понял, с чем повстречался в этом страшном лесу. Только одна тварь в Шумере отбрасывает подобную тень.
В Гильдии полагали, что этот кошмар полностью вымер много веков назад… и до сегодняшней ночи Халай Джи Беш тоже так считал.
— Гаситель Света… — в ужасе прошептал маг, дрожащей рукой поднимая жезл.
Жуткая тень шевельнулась в ответ. Халай уставился на нее омертвелым взглядом, только теперь замечая знакомые черты в силуэте. Это его собственный силуэт — силуэт Халая Джи Беш.
Незримые щупальца уже проникли под кожу…
— И-и-и-и-и-и!.. — раздался истошный визг.
Грозный маг в одно мгновение обратился перепуганным старикашкой. Халай попятился, развернулся и бросился бежать, едва не роняя жезл. Защитный барьер бесславно рухнул — его создатель утратил концентрацию.
В спину что-то ударило. С чуть слышным звоном рассыпалось заклятие Личной Защиты. Потеряв равновесие, демонолог запнулся о корень и повалился ничком, раскинув руки. По всклокоченной бороденке потекло что-то липкое — Халай разбил скулу о камень.
— Мардук, спаси и защити, Мардук, спаси и защити… — исступленно забормотал старик, съеживаясь в комочек. Он и думать забыл о волшебстве — за всю историю Шумера еще не бывало такого, чтобы человек победил Гасителя Света, вышедшего на охоту. — Ма-а-ар!.. ахр-р-р…
Шею пронзило острой болью. В лопатки вошли длинные когти, копчика коснулось что-то скользкое. Халай Джи Беш забился в агонии, на губах вспенилась слюна, белки глаз налились кровью.
Потом сознание милосердно померкло.
Креол зевнул и раскинул руки, глядя на звезды. Счастливы те, кому довелось родиться и жить в благословенном Шумере. Полуденное солнце печет кожу, но наступает ночь — и на смену жаре приходит блаженная прохлада. Боги смотрят с небес на людей, радуясь их удачам и огорчаясь бедам.
Боги смотрят с небес на людей, радуясь их удачам и огорчаясь бедам.
— Не спишь, брат?.. — сонно пробормотал Шамшуддин, приподнимаясь на локте. — Что-то учитель долго не возвращается…
— Может, его сожрали? — предположил Креол. В голосе прозвучала искренняя надежда.
— Скорее уж бык даст молока… — усомнился Шамшуддин.
— Да, наверное. Но вдруг? У меня такое предчувствие, что сегодня мне повезет.
— А мне?
— Не трогай мое предчувствие. Пользуйся своим.
Шамшуддин потянулся и легко вскочил на ноги. Юноша с кожей цвета эбенового дерева сделал несколько гимнастических упражнений, с хрустом мотнул головой влево-вправо и замер, скребя в затылке. Предрассветную тишину нарушило голодное бурчание.
— Мясо еще осталось? — поинтересовался Креол, тоже поднимаясь на ноги. — Надеюсь, поганый утукку вчера не все сожрал?..
Мясо осталось. Старый пастух увел стадо еще час назад, не дожидаясь восхода, но тушу ягненка, разумеется, уступил гостям. В благодарность за безопасную ночь.
Шамшуддин вынул из-за пояса нож и нарезал остывшую баранину плоскими ломтями. Креол молча подгреб к себе добрую половину и принялся уписывать. Белоснежные зубы кушита-полукровки тоже занялись делом.
Оставить что-то учителю ни один из учеников даже не подумал.
— Смотри-ка, бредет кто-то, — невнятно прочавкал Шамшуддин, облизывая жирные пальцы. — Учитель?..
— Походка другая, — мотнул головой Креол, бросив короткий взгляд. — Это какой-то бродяга. Очень старый и больной.
— Я всегда восхищался твоей наблюдательностью, брат.
— Я тоже. Спрячь мясо. Если будет попрошайничать — у нас ничего нет.
Шамшуддин повертел головой, безуспешно пытаясь найти место, куда можно что-нибудь спрятать. Ничего не нашел. Тлеющая зола в костре, невысокая трава, их с Креолом туники и набедренники… До колесницы почти полсотни шагов…
— Креол!.. Шамшуддин!.. — послышался слабый оклик.
— А, так это все-таки учитель, — недовольно пробурчал Креол, щуря глаза.
— Что, брат, надежды не оправдались? — ехидно посмотрел на него Шамшуддин. — И наблюдательностью твоей я зря восхищался…
— Отстань.
Халай Джи Беш подполз к костру только через несколько минут. Его походка действительно изменилась — появилась неуверенность, ноги стали подкашиваться. Бесследно пропал тот легкий пружинящий шаг, которым престарелый демонолог двигался раньше.
Да и внешне Халай переменился. Глаза помутнели, губы стали болезненно кривиться, пальцы мелко дрожат, на скуле — запекшаяся кровь. Теперь учитель и в самом деле выглядит на свой истинный возраст — сто четыре года.
— Что с тобой, учитель? — с подозрением спросил Креол. — Ты выглядишь так, словно сейчас сдохнешь.
— Может, тебе присесть, учитель? — предложил Шамшуддин. — Вот, у нас еще осталось немного вчерашней баранины. Она остыла, но…
— Креол!.. Шамшуддин!.. — прослезился Халай, раскрывая объятия. — Как же я рад вас видеть! Мои любимые ученики!
