— Люципе-эр?! — протянул он. — Слышал бы тебя твой учитель Закона Божьего. Вынужден тебя разочаровать, христианская дева. Этот почтенный господин не имеет ко мне никакого отношения. Так же как, впрочем, и твой Бог к этому миру.
— Врешь, урод! — выкрикнула Орланда, подаваясь вперед. — Творец един во всей Вселенной. А ты…
— Разве ж я против Творца?! — с напускной кротостью ответил понтифик. — Пусть себе занимается обустройством Вселенной, а я буду править Гебом… Говорю, отойдите с моего пути.
— Перетопчешься! — вспомнила подходящее слово из лексикона сестры Орланда.
— Зря, зря, — по-прежнему посмеивался понтифик. — Так или этак, но мне суждено править тут и воздвигнуть царство мое. И никак иначе, да! Так предопределено еще древними предсказателями. Или ты не знаешь Пророчества? Того, главного . Потому как все эти ваши вторые прорицания — полный бред. Ну, хоть тот же князь лесной тебе подтвердит. Кстати, князюшка, — как бы между прочим бросил Мерланиус. — Ты бы тоже подумал, все же мы родня с тобой в некотором роде… Нечисть, так сказать! Поклонился бы мне, а я б утвердил тебя владыкой всех куявских лесов…
И тут Орландина окончательно поняла: Мерланиус издевается над ними! Глумится, как какие-нибудь разбойники изгаляются над жертвой, перед тем как расправиться с ней. И не нужна ему их покорность или капитуляция, а вернее, безразлична.
— Ты ведь врешь, Чужак, — вздохнув, пожал плечами Вареникс. — Почто унижаешь себя и нас? Великого из себя корчишь, бога! А распинаешься тут, как самый поганый фигляр в балагане… И не родня мы, не надо брехать! Лучше зенки-то свои протри. Авось чего и узришь. Полезного.
Хитро сощурив око, козлорогий показал Страннику кукиш. Понтифик дернулся, словно от удара.
Потифар, видать, нашел, что сейчас время вступить в разговор ему.
— У меня, досточтимый Мерланиус, есть к тебе пара вопросов, — с елейной вежливостью начал он. — Как касаюшихся храмовых дел, так и относящихся к заговору против августа, святотатству и оскорблению величества. Да и, так сказать, исключительно уголовного свойства тоже.
Он выразительно тряхнул мешочком с «синей пылью».
Если Странник и понял, о чем идет речь, то не выдал это ни единым движением мускула.
— А с каких пор храм Тота у нас занимается расследованием заговоров? — нагло осведомился он. — На сколько я знаю, это в компетенции пропретора Ганнона.
«Неужели и его купили?!» — мимоходом встревожился советник.
— Что же касается религиозных вопросов, то можем устроить диспут в более подходящей обстановке. Назначим время и место, соберем желающих послушать нас и рассудить.
— Что же касается религиозных вопросов, то можем устроить диспут в более подходящей обстановке. Назначим время и место, соберем желающих послушать нас и рассудить. Все честь по чести. Правда, сейчас я занят, так что придется тебе подождать пару месяцев.
— Увы, я не могу ждать, так что придется тебе отвечать именно сейчас. А что до первого вопроса, то с тех самых пор, — как бы невзначай поправил фибулу высшего придворного на плече Потифар, — с каких забавы некоторых из служителей богов начали вредить Империи и ее подданным. Вот, например, этот человек… — указал он на Стира.
Рыцари вразнобой заржали.
— Вот этот человек , — невозмутимо продолжил жрец, — обвиняет тебя, понтифик Британский, в использовании черной магии и превращении его в животное.
— Именно так, — подтвердил Стар, вызвав, надо сказать, смущенный гул среди рыцарей.
И добавил:
— Чтобы тебе было так хорошо всю оставшуюся жизнь, как мне в ослиной шкуре!
Мерланиус с искренним удивлением воззрился на Стира.
— Да ну, говорящий осел?! — покачал он головой. — Действительно, странная история… Но разве показаний одного осла достаточно, чтобы осудить хотя бы простолюдина? Даже для доказательства супружеской измены требуются три свидетеля. И, кстати, как ты думаешь приводить осла к присяге? И что еще, кроме этой говорящей скотины, полагаешь предъявить мне, херихеб?
— Хотя бы вот это, — ткнул пальцем жрец в нахохлившихся драконов.
— А они вообще тут при чем? — притворно изумился понтифик. — Законами Римской Империи на драконах летать не воспрещается!
Потифар явно растерялся — такая постановка вопроса ему в голову не приходила.
Мерланиус самодовольно передернул плечами.
— Ну ты и жук! — с чувством изрек Вареникс. — Определенно настала пора избавить от тебя мир.
— А вот у меня, кстати, к вам тоже небольшое дело, — проигнорировал лешего чародей. — Не буду ходить вокруг да около, мне нужна книга Хемуасета. И я ее получу. Можно решить этот вопрос по-хорошему, а можно и по-плохому…
Он чуть шевельнул посохом, и все присутствующие ощутили недвусмысленную опасность.
Но никто из друзей не дрогнул.
Лишь жрец Носатого что-то быстро забормотал, да леший вновь сложил пальцы в непонятную фигуру.
— А все-таки, чего вы так взъелись на меня, девочки? — вдруг спросил чародей. — Ну, поимели из-за моих дел неприятности — так ведь я готов компенсировать и не поскуплюсь, если что. Неужели из-за осла? Так дело житейское, не повезло парню, бывает… Или вам так мил этот тартесский щенок? Но тут уж, увы, ничем помочь не могу: потомки мутантов, правивших Атлантидой, мне в моем мире не нужны. А… — кивнул он, — понимаю: вам не дают спокойно жить Знаки Хранителей, которые кто-то повесил на вас, не знаю зачем! Да, те самые, которые наш лохматый куявский феодал называет Дивьими Ключами. Ну так чего проще — отдайте мне их и живите спокойно.
Орландина все сильнее беспокоилась: происходящее было совершенно непонятным. Зачем он затеял этот бессмысленный разговор? Ему бы разделаться с ними побыстрее, а он лясы точит!
— Эти талисманы дал нам не ты! — фыркнула Орландина.
— И не тебе их снимать!
— Да? Может, ваши родители? Кстати, что сказали святые отцы насчет ваших папы и мамы? Наши премудрые египетские жрецы, которые боятся меня, как ваш черт вашего ладана? И представитель которых сейчас не знает, что сказать, потому что ничего, кроме обглоданных мышами папирусов, не изучал!
— Какая разница? — пожала плечами Орланда. — Чьими бы детьми мы ни были, но уж не твои во всяком случае!
— И это радует! — уточнила Орландина.
— А ты, кстати, в этом уверена? — ухмыльнулся Мерланиус. — Я со многими женщинами переспал, было дело. Всех не упомнить…
— Уверена, — отбрила Орланда. — Такое, как ты, размножаться не может и не должно!
Видимо, она ударила его в больное место.
Лицо понтифика стало таким… таким… Подобной злобы и ненависти ни ей, ни даже Орландине видеть не приходилось. Личико Кайлы было в сравнении с физиономией Странника добрым и дружеским.
— Твари… — процедил он. — Ублюдки, низшие твари! Хотел бы я знать, чье вы отродье! Ну, ничего, я это выясню позже, даже если мне придется разобрать вас на молекулы…
Что такое «молекулы» — Орландина тоже не поняла, но то, что имеется в виду, сообразила. Уже не первый раз в жизни ее обещали разрезать на сто десять кусков, посмотреть, какого цвета ее кровь, а уж обещаний выпустить кишки она наслушалась столько, что потеряла им счет.
— Тут одна уже хотела вырезать мне печенку, — сообщила воительница. — Не далее как пять дней назад. Так ее моя сестренка, как крысу, прищучила. А тобой я сама займусь.
