Он наклонился над телами ее сестры и рыцаря.
— Им еще можно помочь… — сообщил сухо. — Но это будет стоить дорого. И тебе… и мне. Есть ли у тебя, чем заплатить?
Христианка молча вытащила из-за пазухи кошель и вытряхнула его содержимое на стол.
— Да, это хорошие деньги, — согласился жрец. — Но даже их может не хватить.
Она, не раздумывая, сунула руку за пазуху, и через несколько секунд на столе засверкали камни. Из тех, что достались сестрам в Сераписе.
— А если и этого не хватит, тогда я согласна заплатить… собой, — добавила девушка. — Только прошу, побыстрее начинайте лечить. Они же умирают.
Иноземец, кажется, всерьез удивился.
— Хорошо, можешь забрать камни, плату я возьму сам… Но, кроме платы, ты поклянешься… Поклянешься исполнить мою просьбу. Не сейчас, когда-нибудь.
— Клянусь Иисусом, богом моим… — начала она, желая лишь одного.
Чтобы проклятый язычник поскорее пустил в ход свои чары, или чем он там будет спасать ее близких.
— Достаточно, — поднял узкую ладонь краснокожий. — Ты поклялась в сердце своем, и клятва нерушима. А теперь оставь меня…
Словно повинуясь неслышному зову, из дверей вышли его помощники.
— Ты поклялась в сердце своем, и клятва нерушима. А теперь оставь меня…
Словно повинуясь неслышному зову, из дверей вышли его помощники. Девушка даже толком их не разглядела.
Словно во сне, Орланда выбралась из комнаты и бессильно уселась в передней.
Она осталась одна, в этом чужом доме, расписанном мерзкими рожами чужеземных демонов, где чародей-язычник будет сейчас спасать самых дорогих ей людей.
Почему-то сейчас она вспомнила особо отчетливо историю открытия земель, именуемых обычно Заморскими королевствами. Вроде и в книгах тех не особенно копалась, но вот какие фокусы выделывает память…
Земли по ту сторону Туманного Океана, на дно которого провалилась в незапамятные времена древняя страна Аталан, открыли два с небольшим века назад.
Случилось это в самом начале имперских войн, когда Эйрин сцепился с Авалоном, а материковые владения только-только были возвращены в Империю и кишели разбойниками и смутьянами. Конечно, не то что сто лет спустя, когда возникнет и заявит о намерении покорить мир Аллемания, чьи панцирные колонны прольют немало крови от Арморики до Италии и границ Троецарствия, но тоже не сахар. Как раз зашевелились и авары, и скандинавы с данами — одним словом, радости мало.
И вот тогда-то все и случилось.
Жил себе в Артании на острове Руян (он же Буян) некий купчина по прозвищу Колун, владелец трех небольших суденышек. Человек он был солидный и почтенный во всех отношениях — достаточно сказать, что он в числе прочих в свое время разграбил и спалил норманнскую столицу Бирку: а абы кого в такой рейд не взяли бы. И вот этот разумный вроде бы негоциант вдруг загорелся странной на первый взгляд мыслью: а что там, по ту сторону великого Океана?
Надо сказать, мнения тут были самые разные. Мудрецы-космографы полагали, что раз Земля круглая, то Океан сей — огромная бескрайняя водная пустыня, которая тянется до берегов Чжунго и пересечь которую немыслимо. А если там и есть какие-то острова помимо Авалонского архипелага и Туле — то скорее, чем их, отыщешь свою смерть.
Простые моряки, книг мудрых космографов не читавшие, рассказывали всякие разные истории про ужасных чудовищ, что глотают корабли не жуя; кракенов, утаскивающих их на дно, русалок, заманивающих моряков своими прелестями, а потом съедающих бедолаг сырыми (что вполне объяснимо — ведь в море негде развести огонь)… Ну, говорили, само собой, про всякие дьявольские острова, про чертоги морского царя — для проведших там дни и часы во внешнем мире проходят века, и про то, что именно там море низвергается в бездну с края плоской Земли.
Наконец, самые старые и опытные пенители моря иногда рассказывали про ветви и стволы незнакомых деревьев, приносимых западными течениями, причем иногда те были срублены топорами, про обломки, явно оставшиеся от разбитых морем судов. И даже про целые лодки, в которых лежали, случалось, не успевшие как следует протухнуть трупы — и таких людей не видели в известных землях…
И вот, проплавав всего-то сорок дней, подавив два бунта напуганных морских волков и потеряв в шторм один корабль, Колун добрался до цветущих островов, населенных голыми дикарями. У дикарей, правда, имелись золотые украшения, что весьма порадовало и артанийского торговца, и его спутников, враз забывших все тревоги. Награбив и наменяв несколько пудов волшебного желтого металла, Колун поспешил обратно, оставив на гостеприимном берегу полсотни спутников: второй корабль был настолько разбит стихией, что для пути через океан не годился.
Кстати, среди тех, кто остался, были и несколько христиан, которые заложили там часовню и сразу обратили в новую веру целое племя.
За это Колун удостоился от первосвященника Новоиерусалимского титула «праведного язычника» и поминания в молитвах под именем Христофорос (что значит «Приносящий Христа»). Впрочем, сам венед до этого не дожил — он пропал через два года, отправившись на север. На этот раз, чтобы найти пропавшую Гиперборею.
И пошло-поехало.
Через семь лет открыли земли Юкатана, где жили умные и искусные маййяр, через пятнадцать — Аунако, через тридцать — добрались до земель чибчей, муисков и разных прочих кечуа.
Вообще, тамошним народам весьма повезло. Случись это все лет на сто раньше — и еще не успокоившиеся норманны определенно решили бы избавить местных жителей от излишков золота и серебра. На двадцать — и на новооткрытые земли пожаловали бы десятки тысяч эйринских солдат и смахнули бы вооруженные дубинами и кремневыми ножами войска местных царств, даже особо не заметив. На тридцать лет позднее — и туда определенно поплыли бы закованные в сталь полки аллеманов Атаульфа — с тем же результатом. Но эйринская держава как раз начала распадаться, аллеманы еще были верными подданными Александрии, скандинавы еле-еле отбивались от саклавов с артанами, а Империя была слишком занята Галлией и Персией.
Так что всем оказалось не до новых земель, и если туда кто и плавал, то лишь лихие люди на свой страх и риск да торговцы, обменивавшие на золото, рабов и жемчуг — ножи, вино и стеклянные бусы.
Пираты и наемники, конечно, вдоволь пограбили и порезали тамошний народец, а принесенные чужеземцами болезни так вообще выкосили раз в десять больше, чем мечи и арбалеты.
Кое-где пришельцы даже захватили власть и стали императорами и вождями.
Приплыли туда и христианские рыцари, прослышав о большом числе диких язычников, коих можно резать и обращать в истинную веру, не стесняясь имперскими законами.
Ах, возмутились они (и Орланда их понимала всей душой), какой ужас!! Жрецы людей почем зря режут на алтарях всяких поганых языческих богов! А мечом их, да секирой, да конями потоптать, и «диким огнем» еще опрыскать!
(Результатом стали три христианских царства краснокожих, плюс империя пресвитера Иоанна в джунглях Ориноко, да еще то, что, поймав рыцаря, краснокожие аборигены обычно жарили его на костре, не вынимая из панциря)
Свою лепту внесли и зангезийцы, высадившись на южных, заросших тропическими лесами берегах нового материка. И кельты с малость очухавшимися эйринцами, поселившиеся на северных берегах, где было много лесов и плодородной земли и мало людей — да и те все больше бродячие племена охотников. За кельтами пришли и норманны, основавшие свой Винланд. Даже Империя оживилась и завоевала несколько островов в южных морях (так до сих пор и не знают, что с ними делать).
