— Я-то?
— Мой единственный сын не пойдет неизвестно куда.
— Моей дочери можно, а вашему сыну нет? Интересные у вас тут понятия. Что, по вашим сказкам принцесса за принцем бегает?
— Какие принцессы? Она дракон!
— О, у вас тут не борются с расизмом?
— Митта, не стоит мешать любящим…
В комнате разгорался новый скандал.
— Это не любовь, это дурь какая-то!
— Митта! — рычат разом три голоса… Свекровушка притихает, и, кажется, начинает что-то соображать, но в этот момент у Рика наконец лопается его знаменитое терпение.
— Довольно! — в следующий миг он хватает меня за руку, — Саша, идешь со мной?
— Да. Только…
Договаривала я уже в другом месте…
Глава 26
А еще говорят, в пустыне тихо и пусто. Ага, счас. Во первых, познакомилась с номихами. Интересный народ, Ляпчика на них нет. Во-вторых, тут полно всякого народа: папы, мама, маги, призраки. Покой нам тлько снится!
Договаривала я уже в другом месте. И не совсем то, что собиралась. Ну то есть я б и хотела высказать что-то поумнее… или хоть помягче… но на язык прыгнуло только «офигеть!»
Ах, вам смешно! Думаете, вы на моем месте сказали бы что получше? Ну-ну. Сначала окажитесь на моем месте! Где? Я б и сама хотела знать…
Солнце вроде было то же самое, что в Лесогорье. Да и небо, если присмотреться, не слишком отличается. Зеленоватое, как и там. Но остальное!
Представьте полотенце, широкое такое, банное, однотонное, зеленовато-серое. Представьте, что его кто-то уронил на пол, слегка скомкав, и оно легло такими волнами-складками, беспорядочными. Где-то что-то торчит, где-то выгнуто, что-то небрежно подвернуто. Эта местность — она вся была такая. Перепутаница складок, холмиков и ложбинок, и все застывшее, будто воск, а кое-где полупрозрачное.
Бррр. Вот занесло же нас!
Я на всякий случай глянула на свои руки — норма. Глянула на Рика — тоже порядок, вид вполне человечий. Взъерошенный он, конечно, как у футбольный фанат после матча, но в себе. Не дракон, не тигр, не… ну, вы поняли. А как же тогда нас в другой мир занесло?
— Быбыдрых — прошипел рядом рассерженный голос. Рик выпустил мою руку и шагнул в сторону.
— Рик!
— Подожди минутку. Я не могу. Я должен… я сейчас. Подожди.
Кипящий шаман зло прошил взглядом ближайший камень, и мое «быбыдрых» прыгнуло на язык следом за первым. Перед нами встала Митта! Вот честное слово — она. Да чтоб вам всю жизнь на день рожденья только денежных лягушек дарили, мама! Дайте хоть немного от вас отдохнуть. Я открыла рот, чтоб высказать маме указание дороги, но притормозила. Мама была какая-то уж слишком тихая и молчаливая.
Я открыла рот, чтоб высказать маме указание дороги, но притормозила. Мама была какая-то уж слишком тихая и молчаливая. Как статуя. И полупрозрачная, если приглядеться. Не успела я опомниться, как Рик быстро защелкал пальцами, прошипел что-то невнятное, и свекровь «поплыла». То есть меняться стала. Набрала цвета, обрядилась в домашний фартучек и юбку вместо походных штанов, нахлобучила на волосы подвернутую косыночку — местный прикид домохозяйки — и вооружилась куском теста. И снова замерла.
— Рик, это что такое?
— А? — шаман вспомнил, где находится, и глубоко вздохнул. Посмотрел на любимую мамулю и усмехнулся. — Это так, выплеснуть напряжение. Не уверен, конечно… но кажется, мне нельзя сейчас злиться. То есть можно, но нельзя держать в себе.
— Это статуя?
— Ага. Пойдем. Кажется, я слегка ошибся с местом…
Слегка?!
— А это какой мир вообще?
— Мир? А… наш, Лесогорье. Просто это Пустыня. Тут когда-то магические войны все перекорежили. Теперь только номихи живут… И даже они только по сменам. Надо найти их лагерь. Где-то он должен быть неподалеку.
— Рик, а… — я покосилась на свкровушкину копию, — а ее тут оставишь?
— Ну это же статуя. Не с собой же тащить.
— Рик… а почему она такая?
Я не против, просто интересно.
— Потому что такой я ее никогда не видел. — Рик шевельнул пальцами, и тесто в руках Митты превратилось в человеческие фигурки. Детские… — Вот так. Пошли.
Пошли? Полезли! Или попрыгали. По этим складочкам так просто не пошагаешь.
Но идти оказалось неожиданно легко — земля была твердая и шероховатая, под ногами не скользила, солнце не жарило. Заворачивая за холмик, я оглянулась на одинокую фигурку свекровушки. Дама продолжала мрачно смотреть на фигурки в своих руках. Ага. Ясно. Ну да, ненаглядная мамуля, видать, если чего и лепила, то не тесто… Пап, ты там рядом. Если что, я на тебя надеюсь. Прочисти там мозги кое-кому, ага?
Прошло полчасика, но пустыня оставалась все такой же «пустынистой». В смысле никого навстречу нам не попадалось. Даже зверушек не было. И с птицами то же самое — ни одной. Пташкам здешние места были не по нервам. Тишина и бесконечная серость давили на уши. Рику тоже, кажется, было не по себе. Он шел небыстро, все время оглядывался — то ли дорогу искал, то ли она ему просто не нравилась. Один раз ни с того ни с сего саданул по тихому камушку, который лежал себе у горки и никого не трогал. Потом потянул меня в сторону и вместо уютной тропки мы минут десять карабкались по обрывистому холму, который со стороны смотрелся сыр-сыром — весь в неровных дырках-ходах.
Я спросила, кто там живет, но Рик почему-то на мой вопрос не ответил, а прибавил шагу и процедил пару местных словечек — родных братцев «быбыдрыху» и «мруза хаю». Вообще, он что-то многовато ругался. Пустыня была «грызаппа граз», ветер «лопыру татакке», а черная магия «гнуз, бынар и тыстаге рыхху». Рыхху так рыхху, я не спорила. Ну тут, по крайней мере, мы с шаманом вдвоем, а папы-мамы-маги-лягухи пусть дальше доругиваются. Без нас. Так что я топала себе сзади и любовалась на пейзаж. Если на него вообще можно было любоваться. Кошмарик. Интересно, тут еще кто-нибудь пробовал ходить в халатике и домашних кожаных тапках или мы с Риком единственные такие «модели»? Бррр, холодно.
— Рик, а давай я в дракона превращусь? — осенило меня, когда мы карабкались на дырчатый холмик… А что? Половина проблем разом на кактус отправится.
И холод, и дорога через эти холмы дурацкие.
Шаман прикусил губу:
— Знаешь… пожалуй, подождем.
— Почему? И тепло будет, и полетим, если… ой!
Распроклятый дырчатый холмик рухнул прямо под моими ногами.
— И-и, раз!
— Ровнее там! Да ровнее же, я за стенку зацепился.
— Аййй!
— Что, что случилось?
— Мне на голову что-то сыплется! Брысь! Айййййй, вы совсем уже? Похоронить меня решили?
— Саша, ты только спокойнее, — это Рик.
— Мы не нарочно, — это номихи.
Откуда взялись номихи? Спросите Рика. Он их и притащил мне на голову — и быстро так… Мол, колдовать в местах «наполнения» чревато последствиями, так что тащить меня из этой дырки будут веревкой. Номихи будут. Как они выглядят? Спросите Рика. Только мне и дела сейчас, что их разглядывать!
— Эй, да поаккуратнее! — еще немного, и мне свободно можно будет на голове цветы сажать ли грибы разводить.
— Молчи, женщина! — прошипел голос.
Что-о?! Это он мне? Ну, хамих… в смысле номих… ты нарвался! Я сердито брыкнулась и задрала голову, чтоб высказать этому мачо лохматому, кто он есть… и в этот момент земля дрогнула снова. Поехала куда-то вниз. Под ногами стало пусто, и я замахала руками, пытаясь уцепиться за что-нибудь, за камень, за корешок, удержаться хоть за что-то. Не вышло. Корешок слабо хрупнул под рукой и оборвался, сердце бухнуло и будто провалилось вниз быстрей меня. Стало страшно, словно в полете подломилось крыло, из горла вырвался перепуганный писк… А потом земля ушла из-под ног, и стало темно.
