— Идет. Рик, а… а-а!
Я еле удержалась, чтоб не заверещать — мне что-то защекотало руку и, опустив глаза, я увидела… чью-то перекошенную рожицу. Поросенок! Чертов поросенок вдруг очутился прямо передо мной. А рядом с ним оказался один из той тощей троицы. Парень нерешительно улыбался и тянул руку к моей тарелке. В другой руке была вилка с ломтем поросятины.
— Госпожа… не хотите кусочек?
Понятно. Несчастные… как там называется эта болезнь? А-а, диарея… нет, дистрофия, вот! Несчастные жертвы дистрофии все-таки придумали, как съесть поменьше!
Снег был неправильный. Серый. Мрачный какой-то. Как пепел. И легкий, как пепел — ветер гнал его, пересыпая сугробами, наметая… наметая вокруг фигуры человека. Солнце в небе светило как-то тускло, точно лампочка, бинтом обмотанная, и видно было плохо… но что человек был мертвый, ясно. Серый снег облепил его лицо, набился в волосы. И не таял. Больше не таял… Рик, это Рик? Даже под ледяной коркой видно, что он худой до ужаса, тронь — переломится, что же это такое… Что это?… Под лучами странного солнца еле заметно поблескивали тусклые цепочки, обвившие его с ног до головы.
— Ты грела меня до последнего, — голос Рика был странно хрипловатый, будто простуженный. — Тут все оплавленное…
— Я? — и только тут я поняла, что этот холм, который защищает замерзшего шамана от сильного ветра — длинный, странно изогнутый, изломанный какой-то холм — это тело дракона.
Мое тело. Пепельный снег то и дело сдувало, и тогда открывалось то исковерканное крыло, вмерзшее в лед, то кожа почему-то без чешуи… то голова с закрытыми глазами. Это я, это была я… — Рик, что это? Это же…
Шаман тронул прозрачный «зонтик». Изображение дернулось и застыло.
— Ты же хотела знать, что мне привиделось. Вот это.
Я глянула на «это» и поежилась. Ничего себе кошмарики тебе снятся, Рик. Тут действительно есть от чего проснуться в холодном поту.
— Я поэтому хочу, чтобы ты была от меня подальше, — протолкался в уши виноватый голос шамана. — Хотя бы пока, дней пять. Сам я покидать университет не могу. Пока не определится новая линия…
Про линию я пропустила мимо ушей — все пыталась оторваться от двух фигур, замерзших в сером снегу… жуть какая. Эти цепочки — на руках, на горле — очень похожие на те, в замке психованного черного мага — Рик боится плена? Этот снег жуткий — холодом так и несет от картинки, холодом и жутью. И моя фигура. Почти бескрылая, скорченная… теперь мне самой кошмары снится начнут. И правда, надо в племени малость пожить. А то перепугаешься во сне, разозлишься и готово. Заснула девушкой, проснулась дракошей. И все вокруг в пепел. Так можно, я интересовалась. В пещерах это еще ничего. Поэтому, кстати, дракошам, когда они болеют (редко, но бывает), и отводят что-то вроде отдельной комнаты. На всякий… хм, пожарный. А вот в комнате…
— Подожди… а огнем ты почему кидался?
Вместо ответа Рик протянул руку…и выключил «зонтик». Тот потух.
— Не поняла. В чем дело?
Там дальше Ставинне появляется. И… словом, не стоит тебе смотреть.
— Рик, это же только сон! — я покосилась на «зонтик» и раздумала спорить. — Хотя ладно, что там смотреть.
— Конечно…
Может, я бы и не полетела в племя. Во-первых, было страшно интересно, удалось ли все-таки моей будущей свекровушке отмыть пятна от зеленого камня. Во-вторых, жалко было оставлять новых подружек… ну и Ляпчика. В-третьих, хочется поскорей узнать, что там все-таки с хатарессой будет. Да и принц в универ собирался…повидаться бы.
Но Рик попросил — мол, ему будет спокойнее. Пришлось лететь.
— Сандри, эй, ты чего хохолок опустила? Родители ждут, патрон жив-здоров и не злится, День Невест впереди! — Гарри лихо кувыркнулся через крыло и снова занял место рядом. — Все хорошо!
— Да.
— Аррейна, скажи ей!
— Что сказать? — Аррейна нырнула вниз, на лету подхватила плывущую гирлянду пуховых семян и со смехом забросила мне на шею. — Не горюй, Сандри! Десятик пролетит — не заметишь! И вернешься к своему патрону…
— Ага…
— Ну Сандри… — Аррейна снова нырнула вниз, ухватила еще одно украшение, уже для себя. — Ну что ты… Будет весело!
Да. Наверное.
Утро было солнечное, ветер — свежий и упругий, земля неслась под крыльями, как цветной яркий ковер, и рядом летели названый брат и лучшая подруга. Впереди встреча с семьей. Все хорошо. Все ведь хорошо, так?
— Да-да…
— Эй, ты что? Не рада?
Нет, я рада была…повидать семью, поболеть за наших южных невест. И праздник вещь интересная. И на спине куча подарков. Но на душе все равно… даже не камень лежал, а целый бетонный блок. Мне очень не хотелось оставлять Рика. Словно… Я закусила губу и помотала головой, отгоняя воспоминание: тогда, у «зонтика», когда я «только сон» сказала, Рик мне примерно так и ответил.
И праздник вещь интересная. И на спине куча подарков. Но на душе все равно… даже не камень лежал, а целый бетонный блок. Мне очень не хотелось оставлять Рика. Словно… Я закусила губу и помотала головой, отгоняя воспоминание: тогда, у «зонтика», когда я «только сон» сказала, Рик мне примерно так и ответил. Словно утешал. Как я сейчас.
Я тогда не поняла. А теперь мне ужасно хотелось повернуть обратно. Будто…не смейтесь только… будто та картинка из сна могла превратиться в реальность.
— Ой, девочки… я так волнуюсь…
— Ты волнуешься! У меня вся чешуя в мурашках.
— А у меня хвост дрожит.
— А у меня…
— Девушки, ну что за чириканье? — тетушка Риррек отложила в сторону успокоительные травки, которые собиралась подсунуть нервным невестам. — Это невесты или курятник?
— Будете так волноваться — даже до Снежного хребта не долетите, — поддержала мама-Риэрре.
— Берите пример с Александры, — наставительно проговорила третья, расправляя хохолок бирюзовой Иррите.
Я только фыркнула. Берите пример с меня, ага. Нашли пример. Мне-то этот день невест по хвостовой кисточке, вот я и не волнуюсь. А вот бедные мои подружки…
Вторые сутки в племени кипела такая суета, словно молоденькие дракоши собираются не на праздник, а одновременно на кастинг, на знакомство с родителями жениха, на тусовку и вдобавок, на собеседование с будущим шефом по работе. Вообще-то, если разобраться, так оно и было. От того, как засветишься в новом племени, многое зависит. Понравишься-не понравишься, повезет ли с работой, останешься там или наоборот, жениха с собой уведешь, в свое племя — это самое лучшее…
Так что суета — еще мягкое сказано.
Дракоши чистились-наряжались до сверкающего блеска — мочалки с ног сбились (или что там у них?), коптили праздничное угощение (надо ведь жениху показать и свои хозяйственные таланты), отбирали из своих ниш свое «приданое». Ну, то, что делать умеют. Кто охотиться-рыбачить любит больше всего — у тех супер-рыбы засушенные. Кто-то стеклянные фигурки льет… Кто-то у людей успел врачом поработать. Словом, показать себя во всем блеске, причем не только красоты.
— Девочки, у меня точно шрама на крыле не видно?
— Кошмар, кто сел на мою рыбу?
— Это была рыба? О Пламя, кто-нибудь, посмотрите, у меня на хвосте ничего не осталось? Ведь только отчистила!
— Моя рыба!
— Ничего, не расстраивайся, сойдет за лепешку. Ну все, все, успокойся…
— Лепешка так лепешка. Переживу. Ой, Сандри, у меня твоя подводка для глаз потекла…
