— Держи!
— Помогитеее!
— Чей это ребенок?
Наши помчались на помощь, для порядка потоптавшись на границе — невежливо до начала праздника на чужую территорию влезать — и суперски повеселились, пытаясь выхватить это шустробегучее стеклышко то по чьим-то крылом, то на чьем-то хвосте, то из чьего-то коврика выпутать.
Пытаясь отловить эту зловреду, сразу трое дракош врезались друг в друга и грохнулись на песок целой кучей-малой. Куча дергалась, пытаясь высвободить хвосты и шеи, при этом не помяв крылья. Парни шипели и ругали «ыркатову ирупиру». Сзади причитала Иррита, извиняясь за все и сразу… но кончилось все довольно быстро — незнакомый светло-синий, почти сиреневый дракон вдруг бухнулся в схватку откуда-то сверху, отшвырнув Гарри и какого-то Песчаного… охватил «дракончика» обоими крыльями:
— Аррит? Аррит…
Мы малость оцепенели. Дракон смотрел на присмиревшую игрушку, как на… черт, так и есть. Как на потерянного ребенка.
— Почтенный Сиррин, это не он. Арриту сейчас было бы больше двадцати… — тихонько проговорил мой приемный папа.
— Вы ошиблись…
— Я приношу извинения! — робко пискнула Ирри.
Но дракон не слышал. Он не отрывал глаз от сиреневого малыша.
— Аррит…
Втолковать Сиррину, что это не его ребеночек, получилось быстро. Хотя было это непросто и очень невесело. Вдовец оказался, жену и ребенка потерял. До сих пор переживает. Бедная Ирри даже предложила ему в подарок свое непутевое изделие (оно кажись тоже было не против) но дракон не захотел. Вежливо извинился перед девушкой, что «испортил праздничное настроение» и ушел, опустив шею…
А мы остались растаскивать парней… в смысле выпутывать их из той кучи тел. Хорошо, что драконы разноцветные — почти сразу понятно было, где чьи хвосты, ноги и шеи. Почти — потому что песок всех засыпал-облепил с ног до головы.
— Угадай, чей? — фыркнул Гарри, вытаскивая из кучи очередной желтый хвост.
— Мой, — бурчит песчаный дракон, сердито дергая гребнем. — Ох, Пламя, это ж надо так запутаться…Кто-нибудь, помогите шею вытащить. Ничего не видно…
— Это у тебя на голове мое крыло, — пыхтит второй песчаный. — Сейчас уберу. Нет, на нем что-то лежит, мешает.
— Не что-то, а я! — вздыхает третий. — А подо мной кто лежит, не видно? Что-то он не двигается… Я его не придавил, случайно?
Путаница шей и хвостов на секундочку притихает… а потом начинает копошиться с этой кучей-малой вдвое быстрей. А вдруг этот придавленный внизу кучи и правда придавленный? В смысле настолько, что уже задохнулся? Ведь пять перепутанных драконов — это не пуховик, в лепешку раскатают!
— Рейк, ты там ближе…
— Ниже, ты хочешь сказать? — пыхтит третий, старательно поднимая крылья и хвост, чтобы сосед смог вытащить голову.
— Да какая разница! Толкни его. Может, отзовется!
— Если я его еще и толкну, то ему даже маг не поможет! Да слезьте же с хвоста!
— Ну хоть позови его…
— Сам зови, у меня крыло в рот запихивается, тьфу…
— Эй! Эй, ты там живой? — интересуются свидетели, и помощники, — Эй!
Но в ответ только каменное молчание…
— В обмороке, что ли? Ребята, посмотрите, кого нет? — наконец осенило одну шуструю золотисто-зелененькую (на меня похожа, кстати).
Дракон в обмороке? Это как же надо было придавить? Мы нервно пересчитываем головы и хвосты, и нас получается даже больше, чем надо. Раза в два причем… Ну прям уйма драконов, хоть ковриком стели… Невесты, наплевав на отчищенную чешую и полированные коготочки, лезут помогать. И чего им не сидится, а? Лучше бы поберегли «шик-блеск», ведь вот-вот пригодится.
Раза в два причем… Ну прям уйма драконов, хоть ковриком стели… Невесты, наплевав на отчищенную чешую и полированные коготочки, лезут помогать. И чего им не сидится, а? Лучше бы поберегли «шик-блеск», ведь вот-вот пригодится. Ну вот можно подумать без них не справятся!
А? Я что делаю? Ничего…Почему у меня весь хвост в пыли и крылья заняты? Да так просто… Отстаньте вы с вашими вопросами, тут помочь надо! Ну мне можно, я ж не невеста…
— А где Террэ? Ребята, Террэ нет!
Песчаные ахнули:
— Террэ! — и дружно потащили в стороны двух последних пострадавших, чуть не вывихнув им крылья. Пострадавшие им старательно помогали — ногами крылышками, что-то скрипнуло… и наконец мы увидели что-то серенькое… расплющенное… Ой мамочка…Что это? Такое маленькое? Драконыш?…
Пару секунд все в ступоре рассматривают лепешку, которая, кажется, недавно была драконышем.
— Это Террэ? — шепотом спрашивает рядом дрожащий голосок.
— Тут я, чего кричите? — просовывается в круг чья-то голова. — Вы что, решили познакомиться с Южными пораньше? А зачем я тогда охлаждал ку…
— Стоп! Не тараторь… Ты лучше скажи, это кто?
Все молча посмотрели на серую «лепешку». А правда, что это? Что-то это на дракона не очень похоже… Больше на коврик из… ну я не знаю… из перьев, что ли?
— Моя курица! — вдруг завопил голос, от которого сразу зачесалось в ушах. — Это же моя призовая крупнокурица!
— Что тут происходит? — Беригей и Дебрэ уже проводили сиреневого вдовца и вернулись, как раз застукав лепешку из перьев, притихшую стайку дракош и вопль раненого мамонта про крупнокуриц…
Да-а. Знакомство с Песчаными начиналось просто супер.
Но дальше день покатился нормально. Так, по крайней мере сказал Беригей. Когда расстроенную птицелюбку утешили (явившийся откуда-то маг попросил не расстраиваться — он, мол, в рекордные сроки приготовить из бедной птички чучело, причем ничуть не хуже настоящей) Парни остались сидеть у выставки и вроде как настраиваться… Им это точно надо было. Какие-то они были встрепанные.
А мы… угадали?
Молодцы. Мы, конечно, сидели в озере. Освежались, успокаивались и понемногу тоже «настраивались». Озеро тут было мелкое, полусоленое, но такое прозрачное, такое чистое… словно в небо окунаешься! Забываешь про все хлопоты и нервы, когда эта прохладная вода плещет в бока и переливается солнечными зайчиками…
И везде — дракоши. Плещутся, смеются, знакомятся, здороваются, метки читают… Кое-кто на песок выбрался, греется. Кто-то до сих пор весь на нервах — я своими глазами видела, как молоденькая лазурная драконша бродила у берега туда-сюда, не заметила, что вода кончилась, давай на себя песком плескать! Кто-то про парней говорил — мол, они только метки показывают, им свое «приданое» тащить на остров не надо. Кто-то тихонько запел грустную песню про половинки пламени, которые все никак не могут слиться… Он красный, а она золотая, и оба хотят любви и семьи, а пламя все не сливается… Может, потому, что он островной, а она — озерная? А может, «да» не от сердца идет? Может, секрет у кого-то, что он паре доверять не хочет, за чешуей таит? Кто знает…
Но пламя не сливается…
И не быть им вместе, пока не поймут они в чем дело.
Вот так. Пойми меня — звала песенка. Пойми.
Нерадостная песня, словом.
Нерадостная песня, словом. Мы даже загрустили. Я вот про Рика вспомнила. Что ж нам не везет так, а? То одно, то другое. Хоть приснился бы…
Хорошо, одна бронзовенькая из Островных грустить дальше не захотела и запела еще одну — про парня, который был очень уж рассеянный. Взяли его в охотники — он вместо медведа поймал номиха. Ох, то и высказал тот горе-охотнику кучу ласковых слов! Взяли парня в рыбаки — так он сеть с рыбой на городскую площадь уронил, когда там танцы шли. Пригласили в красильщики — ткани пришлось магам даром отдавать, потому что та пахла, как яма для мусора, над которой заклинание повесить забыли.
