Оказавшись в Новгороде, опальный Юрий Данилович не утратил присущей ему княжеской энергии. Найдя общий язык с новгородским боярством, он во главе рати «добрых молодцев» пошел летом 1322 года брать шведскую крепость Выборг. Но взять каменную твердыню без помощи большого числа стенобитных машин (их у новгородцев оказалось всего шесть) не смог. При возвращении в Вольный город Юрий Данилович получил печальное известие — умер его брат Афанасий. Теперь в живых оставались из Даниловичей только он да Иван.
Собрав в Новгороде немалую казну, опальный русский князь решил отправиться в Орду, чтобы найти там «правду» у хана Узбека. Однако тверские лазутчики выследили путь небольшого отряда из новгородцев. На реке Урдоме, притоке Волги, Юрия Даниловича перехватила дружина князя Александра Михайловича, брата Дмитрия Грозные Очи. Новгородцы в жаркой сече были разбиты, а казна захвачена. Только добрые кони и глухие леса спасли бывшего великого князя и немногих его спутников.
Юрий Данилович укрылся в Пскове. Оттуда его «позвали» в Новгород, который уже 30 лет вел затяжную войну со шведами на Карельском перешейке. Война прежде всего сказывалась на торговле Вольного города. Беглый князь вместе с новгородцами летом 1323 года построил крепость на Ореховом острове, у входа в Неву из Ладожского озера. Здесь и был заключен со Швецией знаменитый Ореховецкий договор. В его тексте Юрий Московский был назван «великим князем».
В 1324 году, после похода во главе новгородской рати на Устюг, князь Юрий Данилович на судах по Каме спустился в Волгу, прибыл в Сарай и стал там ожидать ханского суда. Узнав об этом, в Орду незамедлительно прибыл великий князь Дмитрий Тверской. Он явно опасался, что Юрий «и его самого, яко отца его, оклеветает».
Однако Юрий Данилович ханского суда так и не дождался. 21 ноября 1325 года Дмитрий Грозные Очи, повстречавшись с Юрием где-то неподалеку от сарайского православного храма, в порыве гнева убил опального князя.
Хан Узбек не мог простить самосуд, устроенный в его столице. Дмитрий Тверской был взят под стражу и через год казнен. Историк В. Н. Татищев писал о содеянном: Дмитрий убил Юрия «мстя кровь отчу».
Место великого князя Владимирского вновь освободилось. В Сарай прибыли — из Москвы брат убитого Иван Данилович, из Твери брат казненного Александр Михайлович. Но золотоордынский хан медлил с выдачей великокняжеского ярлыка. На ханское окружение «сыпались» дорогие московские и тверские подарки.
В этом споре победил князь Александр Тверской. Он вернулся на Русь с ярлыком великого князя, но и с толпой жадных сарайских кредиторов, которые требовали платы по векселям. Ханский ярлык стоил больших денег.
Вернулся домой и Иван Данилович. Он остался на московском престоле, но и без долгов. Он мудро отступил от открытого спора с Тверью за великое княжение Владимирское. Однако княжеское чутье и знание внутренних ордынских дел подсказывало ему, что время тверских князей на Руси подходит к концу. Оставалось только терпеливо ждать своего часа и не допускать тех поступков, которые совершал его старший брат Юрий.
Иван Данилович большую часть своего времени проводил в стольном граде небольшого Московского удела. Много занимался хозяйственными делами, семьей. Он слыл «христолюбивым» человеком, ища дружбу и поддержку у церковных иерархов. Особое почтение он оказывал митрополиту Петру, который все чаще наезжал в Москву.
Один из самых авторитетных и популярных людей на Руси, митрополит Петр обосновался в Москве на своем подворье в 1322 году. Князь выстроил для митрополита новый обширный «двор» в восточной части Московского Кремля. Иван Данилович и православный иерарх много времени проводили в частых беседах. Именно здесь московский удельный правитель стал превращаться в «собирателя Руси» Ивана Калиту. В беседах вырабатывалась стратегия Москвы, намечались азы ее исторической поступи.
Новый, по исторической хронологии, князь Московский свои деяния начал не с военного похода на соседний удел и не с княжеской охоты с неизменным многодневным пиром в заключение. Иван Данилович Калита начал свое долгое правление с каменного строительства в столице. 4 августа 1236 года в Москве был заложен первый камень в Успенский собор пока еще деревянного Кремля.
Начало строительства Успенского собора освятил митрополит Петр. Московский князь верил, что если не он, то его сыновья завершат строительство белокаменного собора в Кремле. К тому времени в княжеской семье появился еще один сын — Иван. Он стал вторым в отцовских хоромах после старшего брата Семена, поскольку второй сын князя — Даниил умер в младенчестве. Скоро у него появился еще один сын — Андрей.
После закладки храма московский князь отъехал в Орду. Туда он не торопился, как бы то сделали на его месте многие другие князья, с требованием казни убийцы брата. Из Москвы Иван Данилович отбыл только тогда, когда гонец доставил из Сарая весть о казни Дмитрия Тверского, состоявшейся 15 сентября 1236 года.
В Орду князь выехал в сопровождении ближних бояр, небольшой дружины и немалого по числу саней обоза с богатыми дарами ханскому двору и ханским чиновникам. Своих жен и семьи, за исключением разве повзрослевших сыновей, но не всех, русские князья с собой в Сарай не брали.
Возвращаться в Москву пришлось спешно — там умирал ближайший советник князя митрополит Петр.
Среди ханского окружения удалось выведать, что Узбек сильно озабочен появлением на западных границах Золотой Орды сильного противника. Им стал союз Польши и Литвы, заключенный в начале 1325 года, скрепленный в том же году браком дочери великого князя Литовского Гедимина Анн и наследника польского короля Казимира.
Была и еще одна новость, которая настораживала. Хан Узбек приказал разместить в Твери сильный отряд ордынской конницы под командованием Чолхана (Шевкала, Щелкана). Его пребывание там неизбежно могло привести к конфликту с горожанами, справиться с которым великому князю Владимирскому стоило бы больших трудов. По всей видимости, Александр Тверской обещал хану Узбеку обеспечить лояльность жителей своей столицы к людям Чолхана.
Иван Данилович прискакал в Москву на следующий день после кончины митрополита Петра. Усопший сам выбрал место для своего последнего пристанища — белокаменную гробницу в восточной части строившегося Успенского собора. Тем самым он нарушил древнюю традицию, по которой митрополитов хоронили в киевском Софийском соборе.
Митрополит Петр «послужил» Москве и после смерти. В первой половине 1327 года во Владимире-на-Клязьме состоялся поместный собор Русской Православной Церкви. Исполнявший тогда обязанности митрополита ростовский епископ Прохор зачитал присланный из Москвы список чудес, случившихся у гробницы Петра. Для причисления к лику святых (канонизации) требовались три условия: чудеса у гроба, наличие письменного «жития» и нетленность мощей. Впрочем, иногда обходились и двумя первыми. Идея канонизации митрополита Петра, несомненно, принадлежала князю Ивану Даниловичу.
Появление у Москвы собственного святого повышало ее авторитет в православном христианском мире. Выступить против этого великий князь Александр Тверской, присутствовавший на Владимирском соборе, не решился. В противном случае могла возникнуть новая распря Твери с москвичами. Кроме того, русские церковные иерархи высоко чтили митрополита Петра и желали его прославления.
