Не ожидавшие такой завязки битвы, половцы смешались. Начавшаяся перед плотными рядами пешей русской рати жаркая сеча не давала степнякам развернуться, поскольку сражались только первые ряды, а остальные крутились на разгоряченных конях без дела. Возникла неразбериха и среди самих половецких ханов-военачальников.
И было отчего. Большое сражение в степи шло не по их правилам. Такого еще не случалось в войнах Руси с Половецкой Степью.
Когда вражеское войско вконец смешалось и потеряло прежний боевой порядок, по сигналу князя Владимира Мономаха с флангов ударили конные дружины. Удар крыльев получился настолько мощным, что неприятельская конница дрогнула и побежала прочь, пытаясь найти спасение от начавших преследование русичей.
Победа русского оружия на реке Молочной оказалась полной. Степные наездники умчались с поля брани куда глаза глядят, лишь бы спасти собственные жизни. Пример в бегстве подавали сами ханы и их личные дружины.
Древнерусские летописи не донесли до нас потери половцев. Их, скорее всего, просто не считали. Но достоверно известно, что в том большом сражении на Приазовье погибло двадцать знатных половецких ханов: Урусоба (бывший в той битве старшим среди них), Кочий (Кчия), Яросланопа (Яросланоп), Китанопа, Кунам, Асуп Кутык (Куртх), Ченегрепа, Сурьбарь (Сурьбан)… По-видимому, это были почти все участвовавшие в битве на берегах реки Молочной «князья» кочевого народа.
В плен попал только один хан — Белдюз. Приведенный к Святополку Всеволодовичу, он сразу же стал предлагать за себя богатый выкуп — «злато и сребро, и коней и скот». Но слишком много безвинной русской крови было на участнике частых набегов на земли русичей. Великий князь Киевский приказал отвести хана к Владимиру Мономаху, что было прямым свидетельством его старшинства в том походе среди удельных князей.
Хан Белдюз повторил свои слова, предложил переяславльскому князю много «именья». Владимир Всеволодович решительно прервал начавшийся было торг о выкупе: «Это ведь не мы одолели вас, это клятва одолела вас. Ибо сколько раз, дав клятву, вы все-таки воевали русскую землю? Почему ты не наставлял сыновей своих и род свой не нарушать клятвы, но проливали вы кровь христианскую? Да будет теперь кровь твоя на голове твоей!»
Эти Мономаховы слова донесла до нас древнерусская летопись. Переяславльский князь приказал казнить степного хищника. Хана зарубили мечом.
В половецких вежах победители захватили богатую добычу и со славой возвратились домой. Главным же стало освобождение множества русских пленников — переяславльцев и киевлян, северян и рязанцев… Счет их шел не на сотни, а на многие тысячи.
Судьба их в неволе была крайне тяжелой. Для того чтобы измученные люди не бежали в лесной север, половцы умело калечили пленным мужчинам ноги: резали им пятки и в рану засыпали «тернии» — чаще всего рубленый волос конских хвостов. Работать же полоняникам за бросовую еду приходилось с восхода и до захода солнца.
Степным ордам преподали самый серьезный доселе урок. Однако блестящая победа на реке Молочной не уничтожила, естественно, половецкой опасности. До полного разгрома кочевого воинства было еще далеко. Уничтоженной, и то не до конца, оказалась только одна из группировок половцев, кочевавшая в приазовских степях. Дикое Поле таило в себе для Руси прежнюю опасность.
В последующие годы ханы и, прежде всего, злобный Боняк усилили натиск на пограничные русские княжества. В 1105 и 1106 годах Боняк и старый хан Шарукан совершили несколько набегов на русские пределы, но большого успеха не имели. В последнем случае погоня, во главе которой великий князь Святополк поставил опытных витязей Яна и Путяту Вышатичей, Иванко Захарьича и Козарина, гнала степняков аж до самого Дуная, отобрав у них весь взятый в ходе набега полон.
В августе 1107 года многочисленное войско степного народа во главе все с теми же ханами Боняком и Шаруканом осадило приграничный город Лубен. Но опытный воитель Владимир Мономах предусмотрел это нападение. Он знал, что противник придет значительными силами: Шарукан Старый вел с собой уцелевших от разгрома в 1103 году донских половцев, а Боняк — приднепровских, до веж которых еще не доходили русские рати.
Еще с начала лета в крепкой и просторной переяславльской крепости стояли конные дружины нескольких русских князей, готовые немедля выступить в поход. Получив известие о приходе к Лубену врагов, дружины немедленно двинулись на помощь осажденным. С ходу форсировав реку Сулу, русские воины внезапно обрушились на степняков.
Удар наносился со степной стороны, от границы с Диким Полем. И вновь разгром получился полный. Половцы не выдержали жаркой сечи и побежали на быстрых конях. В ходе настойчивой погони большинство бегущих было порублено конными дружинами, многие взяты в плен. Степняков преследовали до реки Хорол. Убитым оказался брат хана Боняка Тааз, а хан Сугр с братьями попал в плен. Сам Боняк и «великий хан» Шарукан едва сумели спастись на быстрых степных скакунах.
Сражение под городом Лубен примечательно не только большой и полной победой русичей. В нем приняла участие и дружина князя Олега Черниговского, доселе стоявшего в стороне от общих усилий в деле борьбы с Дикой Степью и защиты порубежья Русской земли.
Владимир Мономах решил не давать покоя половцам даже зимой, когда воюющие стороны привыкли считать себя в безопасности, разделенные заснеженными просторами морозных степей. В декабре 1109 года древнерусский полководец посылает на Северский Донец своего воеводу Дмитра Иворовича с переяславльской конной дружиной и пешей ратью. Последняя отправилась в дальний степной поход на санях. В январе воевода Дмитр разбил на Донце половецкое войско и с победой возвратился назад.
По всей видимости, этот небольшой, стремительный и успешный набег на вежи кочевников являлся своеобразной разведкой боем. Действительно, воевода привез князю тревожные вести, подкрепленные показаниями знатных пленников: Боняк на Днепре, а Шарукан на Дону собирают большие силы для общего похода на Русь. Речь шла не просто о разбое в порубежье.
Переяславльский князь вновь обратился с призывным словом к удельным правителям: угроза виделась общей. Владимир Мономах задумал новый большой поход в глубь Дикого Поля.
Его призыв не остался без ответа. В конце февраля 1111 года русские рати вновь сошлись в пограничном Переяславле. Принять участие в походе решили великий киевский князь Святополк с сыном Ярославом, сыновья Мономаха — Вячеслав, Ярополк, Юрий и Андрей; Давид Святославович Черниговский с сыновьями Святославом, Всеволодом и Ростиславом; сыновья князя Олега — Всеволод, Игорь и Святослав. Давно не собиралось воедино столько русских князей!
Рати выступили из Переяславля под звон колоколов 26 февраля и через пять дней были уже на границе «Поля Половецкого» — на реке Суле. В поход вместе с конными княжескими дружинами выступила многочисленная пешая рать — народное ополчение. И вновь на санях, которые, правда, пришлось бросить на реке Хорол. По пути переправлялись через полноводные по начавшейся весне реки Псел, Голтву, Ворсклу и еще другие.
Совершив быстрый переход через Дикое Поле — почти 500 километров по степи — русское войско 19 марта подошло к Шарукани. То был обширный, многолюдный городок половцев и, возможно, асов-ясов-аланов. Он состоял из многих сотен кибиток, шатров и глинобитных домов. Горожане решили сдаться на милость победителей, выйдя к ним навстречу с угощениями.
