— Я думаю, Саша, в тебе есть что?то хорошее, — произнесла бабушка Гвенни. — Иногда я видела это хорошее собственными глазами. Пожалуй, ты еще сможешь искупить свои ошибки. Я надеюсь, что это именно тот путь, который ожидает тебя в будущем. — Она ласково коснулась Сашиной руки. — И я это узнаю. Можешь не сомневаться. Если ты заставишь страдать еще хоть одного человека, то забудешь о том, что такое сон. Ты будешь видеть ужасы, которые до этого и вообразить не могла. Ты в страхе будешь наблюдать за заходом солнца. Я тебе это обещаю. — Она выпрямилась и весело улыбнулась. — Привет, Бонни. Как поживает малыш? Хорошего дня!
Гвенни Бринн зашагала прочь своей обычной жизнерадостной походкой.
Саша решила пожертвовать интервью. Спустя несколько минут только исчезающие вдали габаритные огни грузовика напоминали собравшимся о Саше Авери.
В приближении вечера
На сегодняшнее утро назначили церемонию вручения аттестатов.
Мерри тщательно оделась в тонкий трикотажный джемпер с леггинсами и легким свободным кардиганом. Мэллори медленно облачалась в праздничную одежду, не отдавая себе отчета в том, что остановила выбор на приглушенных тонах. Ей хотелось плакать. Сестры собирались в школу, где их старшим друзьям и подругам должны были выдать аттестаты.
Впереди расстилалось долгое лето, но Дрю уже никогда не подвезет их к школе на своем Зеленом Чудовище.
Сегодня он заедет за ними в последний раз.
Близнецы ждали бабушку, к которой относились с особенным уважением после того, как услышали в драматическом исполнении Бонни Джеллико то, что мигом прозвали «проклятием Гвенни».
Им все еще было трудно смеяться и веселиться, не думая при этом о сломанной жизни невинной малышки, Сашиной дочери Моники. Им продолжало мерещиться неподвижное тельце Оуэна. Их одолевали мысли, от которых было очень нелегко избавиться.
В это солнечное утро Мэллори пыталась решить, что она скажет Дрю.
Мередит думала о том, что скажет Бену, хотя понятия не имела, представится ли ей подобный шанс.
Кэмпбелл вернулась на работу, на свою первую полную смену с тех пор, как в городе началась эта жуткая свистопляска. Теперь днем за Оуэном присматривала бабушка Гвенни, а вечером к Бриннам приходила Карла. Несмотря на свое упрямство, Кэмпбелл была вынуждена признать, что у Оуэна прочная надежная семья, заботам которой и следует его вверить. Что касается Карлы, то не будучи чересчур интеллектуальной, она зато отличалась безоговорочной преданностью и любила Оуэна всей душой.
Как только бабушка переступила порог, Мередит натянула свои черные сапоги и в последний раз подошла к зеркалу. Ее лицо выглядело фантастически — волосы блестели, а губы были свежими и пухлыми. Мерри показалась себе собственной отретушированной фотографией. Понимая, что это будет немного чересчур, она с одной стороны подвязала волосы красной лентой. Когда после церемонии она встретится с Беном, он сразу поймет этот знак. Если она его увидит. Если произойдет то, на что она надеялась и чего боялась.
— Пошли, — окликнула ее Мэллори. — Лимузин Нили ждет нас.
— Это не лимузин! — запротестовала Мерри. Нили получила водительские права, и на шестнадцатый день рождения родители подарили ей ярко?красный «Фольксваген Джетта». («Подержанному автомобилю», как называла его Нили, был целый год). — Это всего лишь ее машина!
— Для меня это лимузин. Во всяком случае, лучшей машины мне никогда не видать.
А вот тут она ошибалась. Повзрослев, Мэллори получит возможность частенько разъезжать в лимузине в качестве писателя и исследователя, выступающего с докладами о том, что между высшими приматами, такими как шимпанзе и гориллы, существует телепатическое общение. Ее книги будут знамениты, как и она сама. Именно у нее, а не у Мерри, родится следующее поколение девочек?близнецов семейства Бринн. Но поскольку эти эпизоды будущего касались непосредственно ее, она их не видела.
Мередит, более яркая и броская из сестер Бринн, остепенится и изберет для себя жизнь учителя и тренера по чирлидингу в Риджлайне. Со временем она выйдет замуж за молодого врача по имени… Дрю Вогхэн, и у них родится много детишек. Это произойдет тихо и спокойно, без обид и недопонимания. Дрю, Мерри и Мэллори пронесут свою дружбу через всю жизнь. Дрю и Мерри поселятся в доме, в котором выросла Мередит. Это будет уже пятое поколение ее семьи, свившее гнездо в этих стенах.
День церемонии вручения аттестатов одновременно был днем начала и конца. Но, спроси кто?нибудь у близнецов, хотят ли они знать, что ждет их в будущем, обе дружно воскликнули бы: «Ни за что на свете!»
Вскоре после полудня они сидели на складных стульях на футбольном поле рядом с мистером и миссис Хайленд. После того как по возведенному посередине поля помосту в числе последних выпускников прошел Дрю, сверкнув своей фирменной бесхитростной улыбкой, директор школы попросила у гостей минуту внимания.
— Сегодня мы хотим вручить аттестат одному из наших учеников, пареньку, которого в Риджлайне всегда любили и которого нам очень не хватает. Он был блестящим учеником, и из него получился бы прекрасный человек. Он и стал прекрасным человеком, совершившим самый благородный из всех возможных поступков. Он отдал жизнь за друга, — произнесла миссис Дандридж. — Недавно он… вернулся домой. Мы хотели бы пригласить сюда его родителей, чтобы от его имени они получили его аттестат.
Хайленды встали и медленно поднялись на помост.
Мы хотели бы пригласить сюда его родителей, чтобы от его имени они получили его аттестат.
Хайленды встали и медленно поднялись на помост. Рядом с ними в виде туманного образа, который Мерри видела впервые, тут же появился Бен. Она поняла, что он уже уходит. Как и остальные выпускники, он был одет в черную мантию и академическую шапочку.
— Бенджамин Чарльз Хайленд! — объявила директор и вложила аттестат в руки Хелен Хайленд.
В то же мгновение Бен наклонился и прижался щекой к щеке матери, а она подняла руку и коснулась этого места. И тут он вдруг исчез.
Мерри поняла, что почувствует, когда навсегда попрощается с Беном. Острая боль пронзила ее сердце. Но она знала, что справится.
Во веки веков
Позже, уже после церемонии, но еще до вечеринки, Дрю послушно привез близнецов на кладбище Маунтин?Рэст. Еще не стемнело, но призрачный диск луны уже виднелся в вечереющем небе. Сумерки рассекали летучие мыши и ночные птицы.
По мощенной булыжником дорожке близнецы подошли к могиле Бена. Мэллори помнила свое видение, в котором они были на кладбище и Бен протягивал руку Мерри, умоляя ее пойти с ним. Это могло означать лишь одно.
Но она доверится сестре. Она подождет.
Чего Мэллори не знала, так это того, что волноваться ей не о чем. Мерри больше не испытывала ни малейшего желания расстаться с жизнью. Она хотела увидеть, как будут расти и взрослеть Оуэн и Адам. Она хотела смотреть на это, находясь рядом, а не сквозь дымку времени. Она хотела знать, что уготовила для нее жизнь, что она сможет в ней сделать и кем стать. Ее любовь к Бену была искренней и настоящей. И если бы он действительно был рядом, Мерри хотела бы быть только с ним. Но даже в этом случае она была бы не готова произнести слово «навсегда». Навсегда могло действительно означать навсегда. Без мамы, папы и особенно без Мэллори такой вариант для Мередит был попросту невозможен.
