Первый дракон — пусть совсем тщедушный — был сражен наповал. Я постарался скрыть свое торжество.
— Отлично. Я заеду за вами в четверть седьмого, хорошо?
— Нет, нет,- сказала она поспешно.- Встретимся в театре.
— Тогда без четверти семь?
— Чудесно. Ой, мама идет… я бегу… До свидания!
— До свидания,- несколько озадаченно сказал я.- Пряничная позолота уже чуточку потускнела. Почему Сьюзен так испугалась появления своей матери? Может быть, она хочет скрыть от домашних, что собирается пойти со мной в театр? Неужто ей не разрешают встречаться ни с кем, кроме Джека? И мне, в отличие от него, не положено даже появляться в ее доме?
Когда я вернулся в казначейство, Тедди Сомс пил чай и флиртовал с Джун Окс, машинисткой из отдела здравоохранения. Джун едва исполнилось двадцать лет. Она была рыжая, белокожая, глупенькая и, по моему твердому убеждению, влюбчивая.
Впрочем, я был достаточно осторожен, чтобы не заводить с ней романа. В стенах учреждения романы завязываются чрезвычайно легко, а развязаться с ними бывает довольно трудно, в особенности когда это происходит в маленьком городке.
Тем не менее я тоже начал слегка заигрывать с ней. Моему уязвленному самолюбию было приятно общество женщины, которая была достижима для меня и которая, думал я, глядя на ее полные влажные губы, не станет подстрекать меня понапрасну и будет чрезвычайно довольна, если я приду к ней в гости.
— Привет вам, царица моего сердца,- сказал я, беря себе чашку чаю.- Всегда приятно видеть вас. С каждым днем вы становитесь все краше. Я рад, что вы не работаете в казначействе.
— Вот как — вы не хотите, чтобы я у вас работала?
— Я бы тогда только и делал, что глядел на вас,- сказал я,- и забросил бы всю работу.
Джун хихикнула.
— Я слышала, что вы поглядываете на когото другого.
— Только потому, что вы отказываетесь выйти за меня замуж.
— Вы еще не сделали мне предложения.
Я опустился на одно колено и приложил руку к сердцу.
— Дорогая… нет, да позволено мне будет сказать… дражайшая мисс Окс.
Предлагаю вам руку и сердце…
— Не слушай его, Джун,- сказал Тедди.- Он шляется по кабакам с замужними женщинами.
Я поднялся с колена.
— Не понимаю, что вы имеете в виду?
Джун снова хихикнула:
— Ее имя начинается с буквы Э. И она слишком, слишком стара для вас.- Голос у Джун был очень тонкий, почти писклявый и находился в странном несоответствии с ее пышным бюстом.
— Ах, вот что,- сказал я небрежно.- Она подвезла меня на своей машине до дома.
Мы обсуждали пьесу. Тедди не способен этого понять. У нас с ней абсолютно платонические отношения.
— О нет, я понимаю,- сказал Тедди, обнимая Джун за талию.- Я вот все стараюсь уговорить Джун провести со мной платонический уикэнд. Лишь бы только не получился платонический ребенок.- Он расхохотался громко и, как всегда, несколько театрально и ущипнул Джун за щеку.
— Ты несносен,- сказала Джун.
И она слишком, слишком стара для вас.- Голос у Джун был очень тонкий, почти писклявый и находился в странном несоответствии с ее пышным бюстом.
— Ах, вот что,- сказал я небрежно.- Она подвезла меня на своей машине до дома.
Мы обсуждали пьесу. Тедди не способен этого понять. У нас с ней абсолютно платонические отношения.
— О нет, я понимаю,- сказал Тедди, обнимая Джун за талию.- Я вот все стараюсь уговорить Джун провести со мной платонический уикэнд. Лишь бы только не получился платонический ребенок.- Он расхохотался громко и, как всегда, несколько театрально и ущипнул Джун за щеку.
— Ты несносен,- сказала Джун.- Нет, нет, Тедди, отвяжись. Что, если войдет мистер Хойлейк?
— Он распорядится, чтобы я оставил тебя в покое, и примется за тебя сам,- сказал Тедди.
— Я больше с тобой не разговариваю! Все!-сказала Джун.- У тебя чудовищно грязные мысли.- Она улыбнулась мне.- А вот Джо — настоящий джентльмен.
— Ну, особенно на это не полагайтесь,-сказал я.
Она подошла ко мне ближе. От нее исходил какой-то необычный аромат — не духов, не мыла, не пота,- почти едкий, но чистый. Мне захотелось обнять ее или хотя бы назначить ей свидание. Но первое ничего бы мне, в сущности, не дало, а второе было опасно. Поэтому я только улыбнулся ей.
— Вы очаровательны,- сказал я.
— У вас немыслимые глаза,- сказала она. На секунду она коснулась моей руки.- Скажите, чем мы, молодые старые девы, вас не устраиваем? — Все это говорилось так, словно Тедди не было в комнате.
— Не обращайте на меня внимания,- сказал он.- Вы, мальчик, имеете успех у дам, вы в их вкусе.
— Как же! Они выстраиваются в очередь, чтобы только поговорить со мной.
— Вы можете вскружить голову Джун,- сказал Тедди.- Она еще совсем ребенок. А вот миссис Э… Вот тут я, действительно, завидую вам.
— Завидовать совершенно нечему.
— Она прелестна,- сказал Тедди. Худое, жесткое лицо его стало вдруг мечтательным.
— Да, ничего себе. Но я об этом как-то не думаю.
— Ну, черт побери, а я думаю. Она…- Он остановился, подыскивая слово, затем продолжал без малейшего стеснения: — Она настоящая леди. И настоящая женщина.
Всякий раз, как я ее вижу, меня бросает то в холод, то в жар.
— Экий вы сластолюбец,- сказал я.- А ведь вам известно, что священное писание запрещает прелюбодействовать в сердце своем.
— Ее супруг прелюбодействует несколько другим способом.
— Это еще не оправдание. Кстати, что он собой представляет?
— Богатый мануфактурщик. Самодовольный, бледный, холодно любезный.
— А с кем он путается?
— С девчонкой из своей же конторы. Пухленькая, глупенькая, молоденькая. Вот уж год, как это тянется.
— Какое свинство,- сказал я возмущенно.- Неужели ему мало Элис?
— Ей тридцать четыре года, они женаты около десяти лет, и у них нет и никогда не было детей.- Он ухмыльнулся.- Я бы охотно помог ему в этом деле. Весьма охотно.
Я пожал плечами.
— Она меня в этом смысле не интересует.- Мне вспомнилась Сьюзен, и от этого воспоминания приятно защемило внутри. Мне нестерпимо захотелось поделиться с кем-нибудь своей радостью, похвастать ею,- разумеется, под секретом. Я все надеялся что Тедди заговорит о Сьюзен, и тогда я вскользь упомяну о предстоящем свидании. Но он так и не заговорил о Сьюзен, а все продолжал превозносить Элис.
В этот же вечер я отправился на вторую репетицию «Фермы в лугах». Ронни был в ударе, яростно пыхтел трубкой, ерошил волосы в знак страшного нервного напряжения и ожесточенно царапал что-то на полях своей переложенной бумажками рукописи.
— Сегодня, ребята,- сказал он,- вы представляете собой только движущиеся фигуры.
— Сегодня, ребята,- сказал он,- вы представляете собой только движущиеся фигуры.
И притом, смею сказать, весьма привлекательные. Итак, я хочу внести ясность и уточнить мизансцены, после чего мы сможем немножко порепетировать текст.
У нас с Элис по пьесе были три бурные любовные сцены. Я боялся, что буду чувствовать себя неловко, но она держалась уверенно, без тени смущения: я был для нее только партнером, и наши объятия походили скорее на какой-то замедленный танец. Мы играли так слаженно, что Ронни поправлял меня не чаще двух раз в каждой мизансцене, а для начала это было вполне сносно. Элис твердо вела меня за собой, что, в сущности, и требовалось, так как по пьесе она должна была меня соблазнить.
По окончании репетиции Ронни не удержался от похвал:
