— И… и… когда подходишь к окну…
Губы Найджела, не получающие сигналов от мозга, перестали шевелиться.
Равнина была забита движущимися, толкающимися глыбами льда, которые с ревом неслись вперед, поднимая облака липкого пара. Под промчавшимися вожаками дрожала земля, и наблюдающим сверху всадникам стало ясно, что тому, кто собирается остановить эту лавину, понадобится нечто большее, чем лопата и пара фунтов каменной соли.
— Ну, давай, — сказала Канина. — Объясняй. Только кричи погромче.
Найджел встревоженно посмотрел на поток ледников.
— По-моему, я вижу какие-то фигуры, — услужливо вставил Креозот. — Смотри, на тех… существах, что возглавляют стадо.
Найджел вгляделся в падающий снег. Действительно, на спинах ледников виднелись какие-то фигуры. Они были человекоподобными или человекообразными — по крайней мере, человековидными. И вроде бы не особенно большими.
Такое впечатление создавалось потому, что сами ледники были огромными, а Найджел не был особенно силен в оценке перспективы. Когда лошади опустились и подлетели к вожаку стада — громадному самцу, покрытому глубокими расселинами и шрамами от морен, — стало очевидно, что одна из причин, по которой Ледяных Великанов называли Ледяными Великанами, состоит в том, что они — ну, в общем, великаны.
Вторая причина заключалась в том, что они были сделаны изо льда.
На гребне вожака сидела, согнувшись, фигура размером с большой дом и подгоняла ледник при помощи длинного шеста с шипом на конце. Она была изрезана выступами и разбрасывала во все стороны зеленосиние отблески. Ее белоснежные локоны охватывала тонкая серебристая лента, а глаза были крошечными, черными и глубоко посаженными, словно небольшие кусочки угля.
Впереди раздался оглушительный треск — это несущиеся во главе стада ледники врезались в лес. В небо в панике взвились птицы. Найджела, галопом скачущего по воздуху рядом с Ледяным Великаном, окутало облако из снега и щепок.
— Гм, извините… — прокашлявшись, вступил в разговор юноша.
Перед клубящимся облаком, в котором смешались земля, снег и обломки деревьев, мчалось охваченное слепым ужасом стадо карибу.
Их задние копыта мелькали всего в нескольких футах от клокочущей массы.
Найджел предпринял еще одну попытку.
— Послушайте! — крикнул он. Голова великана повернулась в его сторону.
— Што тебье надо? — спросил он. — Уходи протч, теплая тфарь.
— Простите, но это действительно необходимо?
Великан посмотрел на него с ледяным изумлением, медленно оглянулся и обозрел свое стадо, простирающееся, похоже, до самого Пупа. Потом он снова перевел взгляд на Найджела.
— Та. Йа так думайт. А инатше затшем бы мы это делайт?
— Но видите ли, здесь живет множество людей, которые предпочли бы, чтобы вы этого не делали, — с отчаянием в голосе продолжал Найджел.
Перед ледником возникла остроконечная скала, возникла и исчезла.
— А еще дети и маленькие пушистые животные, — добавил Найджел.
— Они будут пострадайт за дьело прогресса. Наступить времья нам возвращайт себье этот мир, — прогрохотал великан. — Мир, заполньенный льдом. Согласно неизбьежности истории и триумфу тьермодинамики.
— Да, но вам необязательно это делать, — указал Найджел.
— Мы хотеть это делайт, — возразил великан. — Боги истшезайт, мы сбрасывайт оковы вышедший из мода суеверий.
— Заморозить весь мир — вряд ли это прогресс, — заметил Найджел.
— Нам это нравиться.
— Да-да, — согласился Найджел маниакально ровным голосом человека, который старается рассмотреть вопрос со всех сторон и уверен, что любую проблему можно решить, если люди доброй воли соберутся за одним столом и обсудят все, как разумные человеческие существа. — Но правильно ли вы выбрали время? Готов ли мир к триумфу льда?
— Шорт побьери, ему лутше быть готоф, — сказал великан и хлестнул Найджела шестом, которым погонял ледник.
Шест, не задев лошадь, ударил всадника прямо в грудь и, выбив из седла, швырнул на ледяную глыбу. Найджел распластался на ее холодном боку, съехал вниз, был ненадолго подхвачен волной взбаламученной земли и обломков горных пород и наконец скатился в раскисшую от тающего льда грязь между несущимися вперед ледяными стенами.
Кое-как поднявшись на ноги, он вперил безнадежный взгляд в холодный туман. Прямо на него летел еще один ледник.
И Канина. Ее скакун вынырнул из тумана, и она, нагнувшись, схватила Найджела за его кожано-варварское обмундирование и закинула на лошадь перед собой.
— Хладнокровная сволочь, — прохрипел он, когда они снова поднялись в воздух. — А мне было показалось, что я все-таки смогу чего-то добиться. С некоторыми людьми просто невозможно разговаривать.
Стадо перевалило через очередной холм — срыв его на добрую половину, — и перед ним открылась усеянная городами, беззащитная равнина Сто.
Ринсвинд бочком подкрался к ближайшей Твари. Одной рукой он держал за руку Койна, а другой раскачивал набитый песком носок.
— Значит, обходимся без магии? — уточнил он.
— Да, — подтвердил мальчик.
— Что бы ни случилось, ты к магии не прибегаешь.
— Вот именно. Только не здесь. Кроме того, они здесь не особенно могущественны. Однако стоит им прорваться в наш мир…
Он замолк.
— Довольно неприятно, — кивнул Ринсвинд.
— Ужасно, — отозвался Койн.
Ринсвинд вздохнул. Жаль, что с ним нет его верной шляпы. Что ж, придется обойтись без нее.
— Ну ладно, — сказал он. — Когда я закричу, ты беги к свету, понял? Не оглядывайся и ничего не предпринимай. Что бы ни случилось.
— Что бы ни случилось? — неуверенно переспросил Койн.
— Точно. — Волшебник мужественно выдавил из себя слабую улыбку. — И что бы ты ни услышал. Увидев, что рот Койна округлился от ужаса, Ринсвинд почувствовал смутное облегчение.
— И что бы ты ни услышал. Увидев, что рот Койна округлился от ужаса, Ринсвинд почувствовал смутное облегчение.
— А потом, — продолжил он, — когда ты вернешься на ту сторону…
— Да, что мне там делать?
— Не знаю, — поколебавшись, признался Ринсвинд. — Все, что сможешь. Прибегай к какой угодно магии. Только останови их. И… гм…
— Да?
Ринсвинд взглянул на Тварь, которая по-прежнему неотрывно смотрела на свет.
— Если это… ну… если что-нибудь получится, понимаешь, и все в конце концов будет хорошо, я хотел бы, чтобы ты вроде как рассказал людям, что я как бы здесь остался. Может, они смогут вроде бы отметить это где-нибудь. Конечно, на памятник я не напрашиваюсь, но… По-моему, тебе нужно высморкаться.
Койн высморкался в подол своего балахона и торжественно пожал Ринсвинду руку.
— Если ты когда-либо… — заговорил он, — в смысле, ты первый… это было замечательно… видишь ли, я никогда по-настоящему… — Его голос затих. — Я просто хотел, чтобы ты это знал, — наконец завершил он.
— Я должен был еще что-то тебе сказать. — Ринсвинд выпустил его руку, какое-то время озадаченно молчал, но потом все-таки вспомнил. — Ах да. Тебе необходимо помнить, кто ты есть на самом деле. Это очень важно. Нельзя позволять другим людям или вещам решать за тебя, понимаешь. Они вечно что-то напутают.
— Я постараюсь не забыть твои слова, — пообещал Койн.
— Это очень важно, — повторил Ринсвинд себе под нос. — А теперь, думаю, тебе лучше бежать.
Он подкрался к Твари поближе. Данную особь отличали цыплячьи ноги, но большая часть ее туловища была — к счастью — спрятана под чем-то похожим на сложенные крылья.
