— О, — сказал Ринсвинд, — значит, мы победили.
И снова хлопнулся наземь.
Через какое-то время его правая рука автоматически потянулась вверх и ощупала макушку. Потом ощупала голову со всех сторон. Затем со все возрастающей настойчивостью зашарила по песку.
В конце концов она, должно быть, передала свою озабоченность остальному телу, потому что Ринсвинд подтянулся и сел.
— О черт, — пробормотал он. Шляпа, похоже, пропала. Зато он увидел небольшую белую фигурку, неподвижно лежащую рядом с ним, позади которой поднимался…
Столб дневного света.
Он гудел и покачивался в воздухе — трехмерная дыра, открывающаяся в какой-то иной мир. Время от времени из дыры вылетал шквал снега. В потоке света различались перекошенные очертания непонятных предметов, которые вполне могли быть зданиями или деталями пейзажа, искаженными странной кривизной пространства. Но Ринсвинд не мог разглядеть их как следует из-за окружающих столб высоких, погруженных в мрачную задумчивость фигур.
Человеческий мозг — удивительная штука. Он может функционировать на нескольких уровнях одновременно. Пока Ринсвинд распылял силы своего разума на стоны и поиски шляпы, потаенная часть его сознания наблюдала, оценивала, анализировала и сравнивала.
Теперь же она подкралась к мозжечку, постучала его по плечу, сунула ему в руку записку и бросилась наутек.
В записке было написано примерно следующее: «Надеюсь, у меня все хорошо. Недавнее испытание магией стало последней каплей для измученной ткани реальности. В ней открылась дыра. Я в Подземельных Измерениях. А те твари, что я вижу перед собой, — это… Твари. Было очень приятно со мной познакомиться».
Сидящая ближе всех к Ринсвинду Тварь была по меньшей мере двадцати футов ростом и походила на дохлую лошадь, которую выкопали из могилы примерно через три месяца после смерти и ознакомили с рядом новых ощущений. Как минимум одно из этих ощущений было связано с осьминогом.
Тварь не замечала Ринсвинда. Она была слишком занята тем, что сосредоточенно смотрела на свет.
Ринсвинд подполз к неподвижному телу Койна и тихонько толкнул его локтем.
— Ты жив? — спросил он. — Если нет, лучше ничего не говори.
Койн перекатился на спину и уставился на волшебника полными недоумения глазами.
— Я помню… — через некоторое время попытался вымолвить он.
— Не стоит, — перебил его Ринсвинд. Рука мальчика рассеянно пошарила в песке.
— Его больше нет, — спокойно сообщил волшебник.
Рука прекратила поиски.
Ринсвинд помог Койну сесть. Парнишка рассеянно посмотрел на холодный серебристый песок, на небо, на сидящих вдали Тварей, а затем снова перевел взгляд на Ринсвинда.
— Я не знаю, что мне делать, — признался он.
— Не страшно. Я живу с этим чувством всю жизнь, — утешил Ринсвинд. — Все годы провел как в тумане. — Он замялся. — По-моему, это называется проявлять человечность или нечто в том же духе.
— Но я-то всегда знал, что надо делать!
Ринсвинд открыл было рот, чтобы сказать, что видел кое-какие из его дел, но передумал и вместо этого подбодрил:
— Выше нос. Нужно видеть во всем только хорошее. Ведь могло быть и хуже.
Койн еще раз оглянулся и чуть более нормальным голосом поинтересовался:
— Хуже?
— Гм.
— Где мы?
— Это что-то вроде другого измерения. Магия прорвалась сюда и, думаю, увлекла нас за собой.
— А эти существа?
Они посмотрели на Тварей.
— Кажется, это Твари, — ответил Ринсвинд. — Пытаются пролезть в дыру. Это нелегко. Разные энергетические уровни. Помню, нам как-то читали по ним лекцию…
Койн кивнул и протянул худую, бледную руку к его лбу.
— Ты не против…?
Его прикосновение заставило Ринсвинда содрогнуться.
— Ты о чем?
— Чтобы я заглянул к тебе в голову?
— Ай-й.
«Здесь жуткий бардак. Неудивительно, что ты ничего не можешь найти».
— Ой.
«Тебе следовало бы устроить генеральную уборку».
— Уф.
— Ага.
Ринсвинд почувствовал, что чужой разум покинул его мозг. Койн нахмурился.
— Их нельзя пускать, — объявил он. — Они обладают ужасной силой. Сейчас Твари пытаются расширить дыру, и это им по плечу. Они ждали шанса прорваться в наш мир в течение многих… — он сдвинул брови, — япох?
— Эпох, — поправил Ринсвинд.
Койн разжал ладонь, которую до сих пор держал крепко стиснутой в кулак, и показал волшебнику небольшую серую жемчужину.
— Знаешь, что это? — спросил он.
— Нет. И что же это?
— Я… не помню. Но мы должны вернуть ее обратно.
— Ладно. Воспользуйся чудовством. Разнеси их на куски и пошли домой.
— Нет. Они живут за счет магии. Это только усилит их. Я не могу прибегать к волшебству.
— Ты уверен? — уточнил Ринсвинд.
— Боюсь, в твоей памяти не было ни малейших сомнений по этому поводу.
— Тогда что нам делать?
— Я не знаю!
Ринсвинд обдумал его заявление, а потом с видом человека, пришедшего к окончательному решению, начал стягивать с себя последний носок.
— Только кирпичей здесь нет, — заметил он, обращаясь в пространство. — Придется воспользоваться песком.
— Ты хочешь расправиться с ними при помощи носка с песком?
— Нет. Я собираюсь убежать от них. Носок с песком пойдет в ход, когда они побегут за мной.
Люди возвращались в Аль Хали, над которым горой обломков высилась рухнувшая башня. Несколько смельчаков принялись разгребать завалы, исходя из того, что там могли остаться люди, которых можно спасти или ограбить — или и то, и другое вместе.
Среди обломков камней и состоялся следующий разговор:
— Под этой плитой что-то шевелится!
— Под этой? Клянусь двумя бородами Имтала, ты ошибаешься. Она, должно быть, весит целую тонну.
— Братья, сюда!
Потом следуют звуки, сопровождающие подъем чего-то очень тяжелого, а затем:
— Это ящик!
— Как ты думаешь, в нем могут храниться сокровища?
— Клянусь Семью Лунами Назрима, у него отрастают ноги!
— Не Семью, а Пятью…
— Куда это он? Куда это он пошел?
— Неважно.
Она, должно быть, весит целую тонну.
— Братья, сюда!
Потом следуют звуки, сопровождающие подъем чего-то очень тяжелого, а затем:
— Это ящик!
— Как ты думаешь, в нем могут храниться сокровища?
— Клянусь Семью Лунами Назрима, у него отрастают ноги!
— Не Семью, а Пятью…
— Куда это он? Куда это он пошел?
— Неважно. Ты от темы не отходи. Давай-ка разберемся. Согласно легенде, Лун было Пять…
В Клатче к мифологии относятся серьезно. Это только в реальную жизнь они не верят.
Трое всадников, спускающихся сквозь тяжелые снеговые тучи к пупземельному краю равнины Сто, почувствовали, что вокруг них что-то изменилось. В воздухе появился какой-то резкий запах.
— Вы ничего не чувствуете? — спросил Найджел. — Я помню этот запах с детства — лежишь в постели в первое утро зимы и вроде как ощущаешь в воздухе его вкус и…
Облака под ними расступились, и они увидели стада, принадлежащие Ледяным Великанам и заполняющие высокогорную равнину от края до края.
Льды простирались на мили во всех направлениях, и воздух насквозь пропитался издаваемым ими грохотом.
Первыми двигались ледники-самцы, оглашая окрестности могучим скрежещущим ревом. Их неумолимо стремящиеся вперед тела поднимали огромные фонтаны земли. За ними следовали самки и малыши, которые легко скользили по равнине, уже вспаханной вожаками до самого скального основания.
Они так же походили на привычные — и, как считал мир, знакомые — ледники, как дремлющий в тени лев походит на триста фунтов действующих со зловещей согласованностью мускулов, прыгающих на вас с разинутой пастью.
