Или, говоря точнее, текст гласил:
«Я получил информацию, замаскируйся и атакуй «Многих».
Краткая, но достаточно точная инструкция.
Этого не отнять у инского языка: когда вы пользуетесь словом в одном из его значений, у вас — пусть даже в подсознании — шевелятся и другие смыслы. И это влияет на ваши действия. В этом смысле инский — очень емкий язык.
Я почувствовал, что могу наконец свободно вздохнуть.
Я почувствовал, что могу наконец свободно вздохнуть. Но это вовсе не значило расслабиться. Наоборот. Сейчас надо было собраться в кулак и работать. Из Центра пока ничего нет — ну, пусть это будет их проблемами. Ждать я не могу, а программа действий теперь ясна. Я все-таки расколол этот текст.
«Один из возможных», — промелькнуло в голове. То есть: значит, могут быть еще и другие.
Но эта мысль была сродни внезапной атаке зубной боли. Я отмахнулся от нее и занялся делом. Это всегда успокаивает и отгоняет сомнения. Что следовало сделать в первую очередь? Установить адрес «Многих». Это было просто: войти в Сеть. Минутное дело: вошел, увидел, запомнил. Неплохо они живут — судя, во всяком случае, по району. Там, конечно, работать несколько сложнее, чем где-нибудь на окраине, но уж как-нибудь разберемся. Какен буд, как говорила одна моя знакомая, не очень разбиравшаяся в нашем языке.
Это сделано. Дальше что? Маскировка.
Пришлось подойти к зеркалу и внимательно разглядеть собственную физиономию. Зрелище, давно уже не доставляющее мне ни малейшего удовольствия. Но ради дела порой приходится жертвовать приятными ощущениями.
Отныне мне предстояло выступать в роли урожденного ина. И выглядеть следовало так, чтобы без всяких вопросов, с первого же взгляда любому становилось ясно: вот он, типичный ин, хоть сейчас рисуй его для этнологической энциклопедии. С присущим этой расе длинным лицом (у нас подобные называют лошадиными, но в присутствии ина лучше не пользоваться таким определением), острыми скулами, сравнительно коротким носом и радужным ртом — не по окраске, разумеется, а по форме, губы же у них скорее фиолетовые, чем красные. С нашей точки зрения, красавцами инов никак не назовешь, но это, как говорится, дело вкуса, и они обладают собственным представлением о прекрасном; на Ине мне в свое время не раз приходилось слышать за спиной: «Фу, какой урод!» — и я не сразу привык не обижаться. Хотя мои сопланетницы придерживались (скромность, помолчи-ка!) иного мнения, и кое-кто даже и сейчас…
Ладно, это другая тема. Сейчас задача заключается в том, чтобы из того, что я сейчас вижу в зеркале, изготовить хорошую инскую вывеску. Это возможно, хотя и не очень просто; мне в жизни уже дважды приходилось прибегать к существующей для таких случаев технологии, и оба раза успешно. Правда, это было давно, но память без особого труда вернула меня в тогдашнюю обстановку. Процесс, откровенно говоря, неприятный; хотя такое ощущение возникает скорее на эмоциональной почве, серьезной боли при этом не чувствуешь, но все же делается не по себе — те, кому когда-либо сверлили зуб, переживали такое же состояние. Впрочем, если предварительно провести сеанс самовнушения, то никакой противности не возникает. Хотя память подсовывает еще и то, что операция преображения может проводиться не более трех раз, иными словами — трижды ты сможешь вернуться к своему подлинному облику, в четвертый же раз останешься навеки в чужой маске. Сознание такой угрозы как-то не веселит.
Сейчас, однако, у меня не было времени на такие переживания, и приходилось потерпеть. Зато действовать внимательно и строго по порядку: сосредоточиться на скулах, приказав им размягчаться… еще… еще… хватит. Дальше — не сводя глаз со своего отражения, как можно более четко представить вместо него физиономию Орро. Сильнее, сильнее! Ты видишь его, а не себя, видишь, как живого! Ну-ка еще!..
Пошло. Смотри-ка, пожалуй, даже сам Орро поверил бы, что это — он, собственной персоной. Изменение конфигурации скул каким-то образом изменило и разрез рта. Вот с носом придется поработать особо, также и с ушами — они должны сделаться несколько острее. Но хрящи размягчаются легче костей, так что это — семечки.
Но хрящи размягчаются легче костей, так что это — семечки. Чего еще недостает? Пожалуй, надбровные дуги нуждаются в небольшой коррекции. Делаем. Готово. Ну и зрелище! Просто тьфу. То есть, я хотел сказать — прекрасная работа, ты прямо молодец! В старости сможешь зарабатывать немалые деньги в качестве пластического инженера. Хотя, не позволят, соответствующего диплома нет. Ладно, до старости надо еще дожить. Что еще? Цвет кожи: пожалуй, его следует сделать несколько темнее. Но это уже — дело косметики. Она продержится неделю, и столько же времени я могу пользоваться новой внешностью безопасно — в том смысле, что потом (это ведь еще только третий раз!) смогу снова сменить ее на мою обычную. Если через неделю этого не сделать — придется прибегать к куда более серьезным мерам, чем сейчас. Там уже без крови не обойтись.
Вот, собственно, преображение и завершено. К счастью, рост у нас с Орро почти одинаков, хотя по нашим меркам я невысок, а по инским — он чуть ли не великан. Телосложение не совсем совпадает, я несколько массивнее — однако в этом отношении у инов нет жесткого стандарта, они тоже бывают всякими, и толстыми, и тонкими, так что на этом меня не подловят. Что касается одежды, то и он, и я одеты по здешней, сальтской моде, так что менять ничего не нужно.
Но кое-что другое захватить с собой нужно. Орро ведь предупредил: может быть, придется стрелять. Во всяком случае, так я понял его послание.
Проблемы, где взять оружие, в данном случае не существует: оно в металлическом ящике, в стене за календарем. Шифр замка мне известен. Проблема в другом: что выбрать? Оружие должно быть, с одной стороны, надежным и действенным, с другой же — не бросающимся в глаза, в наилучшем варианте — вообще неопознаваемым, потому что для того, чтобы встретиться с «Многими», придется предварительно пройти через обыск. Такие средства в ящике тоже есть, хотя и не в столь богатом ассортименте, в каком могли бы быть. Ладно, берем три предмета (поскольку «три», как известно, число из особых); это — сюда, другое — вот куда, и наконец третье пусть нагло торчит из кармана — как правило, на него при досмотрах не обращают внимания, хотя никаким особенным секретом оно не является.
Все. Упаковался.
Ну, что: с криком «ура!» вперед?
Черта с два: как раз в мгновение, когда я уже совершенно настроился на выход, раздался негромкий, но выразительный сигнал: пришел наконец ответ по вневремянке — сверху. Пришлось ждать, пока текст расшифровывался; недолго. Ну, что они мне предлагают? Скорее всего, что-нибудь вроде «Приказываем успешно выполнить задание в кратчайший срок!», да?
Не совсем. На самом деле мне сообщили, что:
«По согласованию с заинтересованными кругами вы утверждены в качестве полномочного представителя. Переводчик будет предоставлен вам по схеме 2 сегодня не позже 27-го часа по Сальте».
Дальше — знаки подлинности и условная подпись. Все.
Двадцать седьмой час; разгар вечера. А сейчас идет тринадцатый. Времени остается достаточно, чтобы навестить «Многих» и выяснить важные вещи. С надеждой, что визит пройдет благополучно.
