Том вздохнул и откинулся на спинку стула, стараясь справиться с досадой. Роль отважного капитана давалась ему все тяжелее. А чего ждала эта девчонка? Он же не Гиллиам Мюррей, а простой парень с не больно-то богатым воображением. Доспехи героя из будущего ему великоваты. Не лучше ли вежливо попрощаться и вернуться в свою каморку, пока его не выследили?
— Мисс Хаггерти… — начал Том учтиво, как подобает джентльмену из 2000 года, но Клер вдруг взяла его за руку.
От изумления молодой человек позабыл, что хотел сказать. Их сомкнутые руки лежали на столе между двух фарфоровых чашек, словно маленькая и непонятно что изображающая скульптура. Подняв глаза, Том увидел, что девушка глядит на него с прежней нежностью.
— Простите, капитан, я слишком увлеклась, — проговорила она, изящно потянувшись к собеседнику через стол. — Трудно было найти худший способ выразить вам свою признательность. Но вам совсем не обязательно объяснять мне, зачем придумали машину. Это я и так знаю.
— Правда? — Том не поверил своим ушам.
— Да, — ответила Клер с ясной улыбкой.
— А мне вы не могли бы сказать?
Клер огляделась по сторонам и произнесла, понизив голос:
— Чтобы убить мистера Фергюсона.
Блант вскинул брови. Мистера Фергюсона? Это еще кто? И за каким дьяволом надо его убивать?
— Не притворяйтесь, капитан, — рассмеялась Клер. — В этом нет необходимости. По крайней мере со мной.
Том поспешил присоединиться к ее веселью. Он понятия не имел, кто такой мистер Фергюсон, но чувствовал, что лучше будет притвориться, будто ему известно об этом господине все — от размера ботинок до марки крема для бритья, которую он предпочитает.
— От вас ничего не скроешь, мисс Хаггерти, — проговорил он с уважением. — Вы необыкновенно умны.
Клер осталась довольна таким комплиментом.
— Благодарю, капитан. Но мне, право же, было совсем не трудно догадаться, что ваши ученые изобрели машину времени, чтобы попасть в наш век и убить создателя автоматов, прежде чем его творения разрушат Лондон и убьют столько ни в чем не повинных людей.
Изменить прошлое? Что за странная идея?
— Вы правы, Клер. Я прибыл сюда, чтобы убить Фергюсона и спасти мир.
Девушка продолжала:
— Но у вас ничего не вышло, ведь я была в будущем и своими глазами видела войну.
— Вы, как всегда, правы, Клер, — признал Том, радуясь возможности называть собеседницу по имени.
— Ваша миссия провалилась, — грустно проговорила девушка. Потом она внимательно посмотрела на Тома и спросила: — Но почему? Из-за временных туннелей?
Том развел руками, пасуя перед ее сообразительностью.
— Именно, — заявил он, подхваченный внезапной волной вдохновения. — Я несколько раз пытался выследить Фергюсона, но тщетно. Мне просто не хватало времени. Так что, если встретите меня на улице, не окликайте: скорее всего, я вас не узнаю.
Клер моргнула, пытаясь осмыслить его слова.
— Ясно, — произнесла она наконец. — Для меня эти встречи произойдут после нашего чаепития, а для вас раньше.
— Точно, — согласился Блант, воодушевленный тем, как легко мисс Хаггерти верила его лжи. — Вы думаете, что сегодня я появился здесь впервые, но это не так. Я успел наведаться в вашу эпоху раз шесть, не меньше. А эта вылазка, которую вы сочли первой, на самом деле может стать последней, поскольку машину только что запретили.
— Запретили? — переспросила заинтригованная Клер.
Том отхлебнул чаю, чтобы перевести дух, и с новыми силами ринулся в бой:
— Да, Клер.
Том отхлебнул чаю, чтобы перевести дух, и с новыми силами ринулся в бой:
— Да, Клер. Машину изобрели в разгар войны, но вскоре ученые открестились от своего детища. Они решили, что нельзя менять прошлое, и сосредоточились на создании нового оружия, способного сокрушить автоматы. — Клер кивнула, вспомнив обмундирование повстанцев. — Машина мгновенно превратилась в бесполезную груду железа, которую к тому же пришлось охранять, чтобы никому неповадно было использовать ее по своему усмотрению. Я обманул охрану и тайком пробрался в прошлое, но мне удалось открыть один-единственный туннель всего на десять часов, из которых теперь осталось ровно три. Это все время, которым я располагаю, Клер. Потом мне придется вернуться домой. За самовольное использование машины меня казнят — и не посмотрят, что я герой. В общем, через три часа… мы расстанемся навсегда.
Завершив эту пламенную речь, Блант ласково пожал руку Клер и мысленно поздравил себя с победой. К собственному изумлению, он не только избежал нового свидания, но и сумел внушить мисс Хаггерти мысль о том, что у них в запасе всего три часа. Ровно три. Ни минутой больше.
— Вы рисковали жизнью, чтобы вернуть мне зонтик, — медленно проговорила Клер, пораженная тем, что кто-то осмелился на такое ради нее.
— Зонтик — только предлог. — Молодой человек перегнулся через стол, чтобы заглянуть ей прямо в глаза.
Пора, сказал он себе. Теперь или никогда.
— Я хотел снова встретиться с вами, потому что я люблю вас, Клер, — солгал он так убедительно, как только мог.
Слово было сказано. Теперь ей предстояло дать ответ. Признаться в любви отважному капитану Шеклтону.
— Когда же вы успели меня полюбить? Ведь мы почти незнакомы, — спросила девушка, кокетливо улыбаясь.
Такого ответа Том не ожидал. Чтобы скрыть раздражение, он уткнулся в чашку с чаем. Она что, не поняла, что у них нет времени на пустую болтовню? Или он неясно выразился? Поставив чашку на блюдце, Том обратил полный тоски взор на фасад пансиона, чьи мягкие перины и свежие простыни с каждой минутой становились все более недостижимыми. Девчонка права, они действительно почти незнакомы. А раз так, вряд ли им суждено оказаться в одной постели. Баталия проиграна. Хотя почему, собственно говоря, незнакомы? Разве он не из будущего? Разве это знакомство не могло состояться чуть позже? Что, если между сегодняшним днем и 2000 годом произошло нечто такое, что их сблизило? Надо только придумать что, и эта мисс Хаггерти пойдет за ним, словно овечка за пастухом.
— Ты ошибаешься, Клер. Я знаю тебя очень хорошо, куда лучше, чем ты можешь вообразить, — доверительно произнес Том, нежно, словно раненого воробышка, держа ее руку в своих ладонях. — Я знаю, что ты за человек, о чем мечтаешь, что любишь, что думаешь о мире. Я знаю о тебе все, а ты знаешь все обо мне. И я люблю тебя, Клер. Я полюбил тебя в час, который еще не пробил.
Глаза Клер сделались огромными от изумления.
— Но если мы больше не увидимся, — сообразила она, — то как сможем узнать друг друга? И полюбить?
Молодого человека прошиб холодный пот: он понял, что угодил в собственную ловушку. Мысленно обругав себя, Том уставился в окно, надеясь выиграть время. Что же предпринять? По улице катились равнодушные к его беде экипажи, между ними попадались тележки торговцев. На углу торчал ярко-красный почтовый ящик с монограммой королевы Виктории на крышке.
— Я влюбился в тебя, когда прочел твои письма, — нашелся Том.
— Письма? О чем ты говоришь? — воскликнула пораженная девушка.
— О любовных письмах, которые мы писали друг другу.
Клер, не отрываясь, смотрела на Тома. И он понял: то, что вот-вот будет сказано, должно прозвучать совершенно правдоподобно, ведь от этого будет зависеть, покорится ему гордая красавица или даст пощечину и прогонит прочь. Блант закрыл глаза и нацепил глуповатую улыбку, какая, по его мнению, приличествовала человеку, погруженному в романтические воспоминания.
