Он был рад за Клауса. Тот, казалось, не проявлял интереса к женщинам, или эта часть его жизни была надежно спрятана от посторонних глаз, но в одном Коркоран не сомневался — в том, что Клаус Зибель одинок. Время, однако, идет, и мнения у человека меняются, даже если сердце у него из стали, а душа суха, как марсианские пески. Когда человеку под шестьдесят, он понимает, что всякий шанс и всякий дар судьбы теперь последний; не используешь, будешь влачить одинокую старость, не жить — существовать без ласки и тепла.
Может, что-то у них получится?.. — подумал Коркоран, не открывая глаз. Клаус, конечно, старше лет на двадцать пять и вовсе не красавец, но эти мелочи не остановят женщину, особенно такую, как Селина. Это понимаешь, заглянув в ее досье. Упорная особа! Нищее детство в Сингапуре, семь попыток пробраться на местную базу ОКС, необоримая тяга к звездам и…
— Сообщение с флагмана, капитан, — прозвучал голос связиста Дюпресси. — Кажется, вы нужны коммодору. Переключить на рубку?
— Переключай, Камилл.
Ба Линь тотчас прекратил вокальные экзерсисы, сел прямо и подтянулся, шум в кают-компании стих. В обзорном экране, точно под созвездием Молота, раскрылось окно, и холодные глаза Карела Врбы уставились на Коркорана.
— Сэр, — сказал он, приподнимаясь и салютуя.
— Капитан, — в знак приветствия Врба чуть склонил голову. Затем поинтересовался: — Мечтаешь искупаться в Бирюзовом море? На этот раз придется отложить. Есть поручение. Совсем небольшое.
В кают-компании стало совсем тихо. Разочарованы, подумал Коркоран. Сам он дважды садился на грунт Гондваны, и в третий раз в этот Эдем его не тянуло — он привык отдыхать с Верой и девочками. Сейчас уж лучше заняться чем-нибудь полезным… Правда, прослужив на «Европе» семь лет под началом Врбы, он знал, что его «небольшие поручения» весьма трудоемки и большей частью опасны.
— Слушаю, сэр.
— У коммодора Диксона проблемы. — Диксон был начальником гондванской базы ОКС, фактически — главой местной администрации. — Они обнаружили чужой корабль. Недавно.
Ба Линь вздрогнул. В кают-компании воцарилась мертвая тишина.
— Фаата, сэр?
— Нет.
В кают-компании воцарилась мертвая тишина.
— Фаата, сэр?
— Нет. Вероятно, нет… Очень странное судно. Похоже, оно в состоянии консервации. Дрейфует во втором астероидном поясе и на попытки контакта не отвечает. — Сделав паузу, коммодор продолжил: — Только что у меня была беседа с Диксоном. Он мог бы уничтожить этот корабль… то есть он думает, что мог бы, но поступил умнее — дождался нас. В нашей группе компетентные эксперты. Я посылаю к тебе Асенова и Хельгу Сван. Два опытных ксенолога плюс Зибель… Надеюсь, они разберутся.
— Время выполнения и инструкции? — спросил Коркоран.
— Не больше двух недель. Пока мы будем висеть у Гондваны. — Врба повернул голову, слушая кого-то из офицеров, и на экране локатора от «Европы» отделилась яркая точка. — Эксперты уже вылетели, их челнок оставь себе, пригодится. Проверь, в чем там дело, только аккуратно. Побоища нам не нужны. Что до инструкций… Ну, про НБЗ ты знаешь.
— Могу я применить оружие?
— В самом крайнем случае, с учетом мнения экспертов. Но эксперты экспертами, а я хочу, чтобы ты послушал сам. Ты ведь умеешь отлично слушать… Не так ли, Пол?
Коркоран молча кивнул. Карел Врба являлся одним из немногих людей, знавших о тайне его происхождения и даре, унаследованном от фаата. Возможно, таких посвященных на всей эскадре было только двое — коммодор и Клаус Зибель.
— Координаты переданы в твой АНК. Будь осторожен. Успеха, — промолвил Врба и исчез с экрана. В рубку устремились старшие офицеры, Селина Праа и Туманов, за ними появился Зибель, а в кают-компании опять зашумели. Но недавнего разочарования Коркоран уже не ощущал, что было совершенно объяснимо: Гондвана со всеми ее прелестями никуда не пропадет, а вот чужие корабли встречаются не каждый день.
— Корабль! — Тонкие брови Селины взлетели вверх. — В стадии консервации! Что бы это значило?
— Думаю, мы встретим судно, чей экипаж погиб, или автоматический зонд, чьи ресурсы исчерпаны, — предположил Туманов.
— Вероятность такой случайной встречи ничтожно мала, — сообщил кибернетик Линдер, просачиваясь в рубку. — Скорее всего, это уже активированное следящее устройство. Притворяется дохлым, но наблюдает за системой, в которой мы появились.
— Что нам известно о вероятностях! — сказал Зибель. — На карте даскинов отмечены десятки рас, и если каждая имеет флот с тысячами кораблей плюс беспилотные зонды, то…
— Командир! — В люке появилась массивная фигура Кирилла Пелевича. — Моей секции что делать? Разогреть аннигилятор? — Он перешагнул порог, и в рубке сразу стало тесно.
— Так, — произнес Коркоран, поднимаясь. — Всех лишних прошу удалиться. Твоя вахта, Николай. Рассчитаешь курс, доложишь о времени прибытия. Действовать будем по инструкции и сообразуясь с мнением экспертов. Инструкцию НБЗ еще не забыли?
У этого документа, определявшего порядок контактов с чужим и неизвестным кораблем, имелся номер и официальное название, но на всех флотах он был известен под аббревиатурой НБЗ. Не Бей в Зубы… во всяком случае, не сразу. Контакт был тонкой процедурой, требовавшей обоюдного терпения, толерантности и хотя бы грана доверия. Доверие было в Галактике столь же редким товаром, как благожелательная мудрость братьев по разуму. Сказки, и только! Особенно если речь шла о хапторах и дроми, с которыми уже встречались бойцы, нанятые лоона эо. Поэтому главным в инструкции НБЗ являлось определение момента, когда нужно стрелять или бежать.
Палуба под ногами чуть заметно дрогнула.
— Челнок с экспертами пристыковался, — доложил Ба Линь.
— Пойду встречу их. — Коркоран, бросив взгляд на корабельный хронометр, направился к люку. — Вахту сдал!
— Вахту принял, — откликнулся Туманов, опускаясь в кресло у панели АНК. — Пара минут, капитан. Сейчас я рассчитаю курс.
* * *
— Никогда такого не видел. Никогда и ничего подобного, — пробурчал Иван Асенов, ксенолог, специалист по инопланетным технологиям. — На боевые модули фаата не похож, и ничего общего с кораблями лоона эо, дроми и хапторов.
— Просто куча серой грязи, — заметила Хельга Сван.
Оба ксенолога в недавнем прошлом были сослуживцами Коркорана, и он отлично помнил, что специальностью Хельги является трансинформатика. Точнее, расшифровка сигналов и символов чужого языка.
— Никогда не видел… Просто куча грязи… — медленно повторил Коркоран. — Ну, эксперты, что еще скажете толкового? Чем порадуете?
С Клаусом Зибелем и пилотом Серым их было пятеро. Облаченные в скафандры, они находились в челноке, под прозрачным панцирем кабины, загроможденной приборами Сван, дешифраторами, оптическими и акустическими датчиками и всевозможными сигнальными устройствами. В километре от них, нацелив на чужака орудия, висел «Коммодор Литвин», а прямо по курсу застыла та самая груда пыли или грязи, которая, вероятно, являлась кораблем чужих или прятала его под серой шкурой с множеством наростов и морщин. Если это была маскировка, то совсем нелепая — объект заметно отличался от астероидов, каменных и металлических глыб, поблескивающих острыми гранями в свете далекого солнца.
