— Конечно, мама. Но я все-таки спрошу… нет, не о том, что с тобой сделали на корабле, я про другое. Клаус дал мне отчет, и там было про метаморфа, про этого Гюнтера Фосса… Это не выдумки? Ты сама его видела?
Вздох облегчения.
— Видела.
— Видела. Своими собственными глазами.
— Расскажи!
— Дядя Павел знает больше. Когда он вернется…
— Когда он вернется, я его спрошу, но ты тоже должна рассказать! Откуда он взялся, этот Фосс, и как он выглядел? И что он делал? И почему он…
Смоленск, март 2105 г., урок в 12 классе
1-й Смоленской гимназии
— …Если обратиться к русской — точнее, к российской литературе того периода, мы легко заметим тенденции разочарования и нигилизма, что объясняется общей ситуацией в стране в конце двадцатого — начале двадцать первого веков. Развал великой державы, резкий спад экономики и обнищание населения с одной стороны, а с другой — безграмотные нувориши, ленивые чиновники и жадные олигархи, устроившие пир во время чумы — такой видится нам Россия тех лет, что, разумеется, нашло отражение в литературном процессе. Если мы обратимся к творчеству таких писателей, как…
— Паш, а Паш…
— Что, Серега?
— Ты новую девчонку видел? Ту, что в девятый пришла?
— Какую девчонку?
— Верку Ковалеву. Я ее сканером… пару раз… незаметно… Держи, щас переброшу снимки на твой покетпьют… [16]
— Щас нас засекут и выкинут из блока. Забыл про контер [17] ?
— …Период упадка, который мы сегодня рассмотрим, продлился до двадцатых-тридцатых годов двадцать первого столетия и породил, в частности, особый жанр литературы ужасов. Если мы обратимся., например, к роману «Нет»…
— Забудь про контер, я его немного подкрутил. Ты погляди, Пашка, какая девочка! На второй снимок погляди! Этот я сделал снизу, когда она по лестнице шла… Ка-акие ножки!
— Да ведь она совсем малявка! Пятнадцать лет в обед!
— Ну, и мы еще не старики. Я, во всяком случае. А потому…
— Ты что там с контером сделал, Серега? Вышли уже на нас, вышли! Ты что в нем крутил, охламон?
Перерыв в трансляции лекции,
— Седьмой блок! Семенов и Коркоран! Вон из аудитории!
— Ольга Васильевна, да мы…
— Семенов, я сказала вон — значит, вон! Я вижу, что на ваших экранах! И если вы еще раз посмеете…
Смоленск, май 2105 г.,
усадьба в микрорайоне Холмы
— Мама, это Верочка.
— Здравствуй, милая. Я Эби. Ты учишься с Полом?
— Нет, тетя Эби, я только в девятом. Биологический курс.
— Да, конечно. Ты совсем… — заминка, — совсем юная.
— Мама, ты хотела сказать: совсем ребенок.
— Пол, важно не что я хотела сказать, а что сказала. Вера не ребенок. Юная девушка — так будет точнее. И очень симпатичная. Даже удивительно, что она обратила внимание на такого рыжего недоумка.
— Спасибо, тетя Эби. Мне пятнадцать, но я постараюсь быстрее вырасти.
— Не торопись, детка. Мы все растем, а потом стареем, и с этим ничего не поделаешь… Тебе нравится у нас?
— Очень! Такой чудесный сад! И сирень… Я люблю запах сирени.
— Пол, ты мог бы нарезать букет для Веры. Ты ведь слышал, что девушкам нужно дарить цветы?.
. Заходи в дом, милая. Выпьешь чаю?
Смоленск, июль 2105 г., вечер, березовая
роща в микрорайоне Холмы
— Когда ты улетаешь, Павлик?
— Послезавтра, моя ласточка.
— В Байконур?
— В Байконур.
Тяжелый вздох.
— Это так далеко… Ты меня забудешь…
— Скорее я позабуду, что по утрам восходит солнце…
Звук поцелуя.
Байконурская Космическая Академия ОКС,
август 2105 г.
— Куррсанты, рравняйсь! Смиррно! Ты, рыжий, захлопни пасть и не скалься! Повторите, кто я такой!
— Сержант Кокс, сэр!
— Не слышу, шавки вонючие!
— Серржант Кокс, сэрр!!!
— Так, уже лучше… Да, я сержант Брайан Кокс, я сущий дьявол, и шесть лет я буду занозой в ваших задницах. Я сделаю из вас мужчин! Бойцов-десантников и настоящих мужиков! Я… Рыжий, было сказано захлопнуть пасть и не скалиться!
— Разрешите обратиться, сэр! Вопрос, сэр!
— Что еще?
— Тут у нас в команде три девушки, сэр. Из них вы тоже сделаете настоящих мужиков?
Грозная напряженная тишина. Потом:
— Та-ак… Я вижу, тут умники завелись… С одной стороны, неплохо — вас не в пехтуру готовят, а в космический десант. С другой — умничать положено на пятом курсе. На пятом, и ни днем раньше! Ты, рыжий ублюдок! Как тебя?..
— Пол Ричард Коркоран, сэр!
— Ага, значит, Пол Ричард… Что там лежит, Пол Ричард, — вон, на земле?
— Окурок, сэр!
— Точно, окурок. Надо его похоронить. Сегодня ночью, в три ноль-ноль, возьмешь лопату и к шести утра выкопаешь яму — метр на метр и три метра в глубину. В центре положи окурок, сядь на него в позе лотоса и жди меня. И сохрани тебя Господь, если яма окажется слишком мелкой! Ясно?
— Так точно, сэр!
Байконурская Космическая Академия ОКС,
сентябрь 2105 г.
— Это, парни и барышни, боевой скафандр-симбионт. Надевать положено за минуту. А это МП-43М, метатель плазмы модифицированный, модель сорок третья, самое мощное ручное оружие, которым мы располагаем. Тяжеловат, Павлова? Ничего, привыкнешь! Сейчас вы…
Байконурская Космическая Академия ОКС,
февраль 2106 г.
— Ты, ты и ты! И еще ты, Байрамов! Блевали, олухи? Тест в невесомости вам не зачтен. Собирайте манатки!
Байконурская Космическая Академия ОКС,
март 2106 г.
— Я капитан Джандария, ваш прэподаватэл астронавигации. Навигаторы из вас, конэчно, как шашлык из дэрма, но основы надо знат. Надо, генацвале! Итак, начнем с систэмы координат…
Байконурская Космическая Академия ОКС,
май 2106 г.
— Та-ак, господа курсанты… Все здесь, кого еще пинком под зад не вышибли? Вижу, все… Ну, тогда приступим к распределению нарядов. Дикинсон, Астахова, Барре, Туанг — на камбуз. Клейменов, Дембски, Павлова, Рид — вы займетесь газоном у казармы, и чтоб травинка к травинке лежала! Майская травка такая нежная… Бро и Ларсен, в распоряжение лейтенанта Романецкого, ему грузчики нужны.
Ты, Сажин, в медчасть, драить полы… Та-ак, что у нас остается? А, два гальюна, мужской и женский! Ну, это, как обычно, для самых умных. Пол Ричард Коркоран!
— Я, сержант Кокс, сэр!
— Чтобы кафель блестел, как броня на крейсере!
— Слушаюсь, сэр!
Байконурская Космическая Академия ОКС,
июль 2106 г.
«Дорогие мои мама и Верочка!
Вы, конечно, помните, что в первый год нам запрещается любая связь с родными, но сегодня приехал Клаус, чтобы проведать меня, и я упросил его передать вам этот диск. Не беспокойтесь, со мною все в порядке, я бодр, здоров и не отчислен в наземники. Живем мы хорошо, и заботятся о нас лучше некуда. Тут вообще очень милые люди, особенно сержант Кокс — ему за пятьдесят, и ты, мама, его, должно быть, помнишь и расскажешь Верочке, какой он добрый и внимательный наставник. Очень хотел бы вас увидеть, но отпуск летом нам не полагается. Передайте дяде Павлу мой привет, когда он вернется с Астарты, и скажите ему, что я…»
Байконурская Космическая Академия ОКС,
2107 г.
— Курсант Коркоран! Вы слишком быстро разделались с тестом по восприятию глифов. Обошли защиту в компьютере и добрались до ответа?
— Нет, сэр! Как можно!
— Ну-ну… Иногда мне кажется, что вы берете результат прямо из моей головы.
— Это ближе к истине, сэр.
— Острить будете потом, курсант. Приступайте к следующей задаче.
Байконурская Космическая Академия ОКС,
2108 г.
— Познакомимся, курсанты: я ваш пилот-инструктор. Летать мы будем для начала на «коршуне». Машина старая, но надежная, хоть на Марс садись, хоть на Венеру. С теорией пилотирования вы, полагаю, знакомы…
