— Эстрелла, солнце мое! Ты не пострадала? — наплевав на все правила приличия и этикета, наследник престола сразу бросился к своей ненаглядной.
— Да в общем-то, нет. Урон чисто моральный, — осторожно ответила донья, пряча лицо на груди супруга, а себя — в его уютные и надежные объятия.
— Вообще-то, за такой проступок стоило бы нанизать хама на пару футов хорошей шпаги, словно индейку на вертел. А отдавать палачам как-то п о шло… — рассуждал вроде бы сам с собой Император, — Но у меня есть идея получше. Пока что посадите этого горе-насильника в холодную…
Он повернулся к обнимающейся у всех на виду парочке.
— Ян, Эстрелла — я не стану отдавать вашему другу-чернокнижнику ни приказов, ни распоряжений. Но постарайтесь, чтобы о случившемся ему стало известно в ближайшее же время.
Стоящий за его плечом генерал содрогнулся и почувствовал, как его прошиб холодный пот. Уж старый-то служака знал, что такое узы дружбы. Да и видал один раз место, где поработал молодой черный маг. И потому не колеблясь выбрал бы самые страшные и долгие муки в палаческих застенках, нежели то, что сделает с маркизом мстящий за друзей некромансер.
Видимо, такие же мысли посетили и бывшего посла, ибо он побледнел как полотно и непременно упал бы, если бы утаскивающие его гвардейцы не подхватили спеленатого пленного на руки…
***
Большущая серо-зеленая стрекоза на миг в задумчивости зависла в воздухе, стрекоча слюдяными крылышками. Но источаемый неведомым Зовом соблазн оказался слишком велик — и она села на кончик доверчиво подставленного детского пальчика. Цепко ухватилась всеми лапками, щекоча нежную кожу. Миг-другой, и она расслаблено приопустила по бокам длинные блестящие крылья.
Едва дыша, малышка Рамона разглядывала это диковинное чудо. Какая громадная! А эти отливающие зеленым и лиловым блеском глазищи! И какой миленький хвостик!
Valle, присев на корточки рядом замершими в экстазе принцессами, негромко пояснял:
— Видите — у стрекозы шесть лапок, а не восемь, как у паука. Поэтому стрекоза насекомое. Но красивая, правда? Прямо маленький дракон…
Алисия едва выдохнула:
— А у моего папы есть волшебная шпага. Если прилетит большой дракон, папка как даст ему — прямо в пузо!
Улыбнувшись, молодой волшебник легонько потрепал девочку по макушке.
— Это точно, мы с папой и мамой не дадим вас в обиду. Ни один дракон не смеет кушать маленьких принцесс…
Вообще-то, он сильно сомневался, что где-то в мире еще остались живые драконы — уж слишком сильно и беспощадно с ними воевали в прошлом представители всех без исключения населяющих этот мир народов.
— Это точно, мы с папой и мамой не дадим вас в обиду. Ни один дракон не смеет кушать маленьких принцесс…
Вообще-то, он сильно сомневался, что где-то в мире еще остались живые драконы — уж слишком сильно и беспощадно с ними воевали в прошлом представители всех без исключения населяющих этот мир народов. Разве что в неведомых землях Древних, да и то — чересчур уж несовместимы эти летающие монстры с другими разумными расами. Правда, если считать драконами что-то слишком уж расплодившихся в последнее время недругов и откровенных врагов… надо будет заняться…
Величавые сосны на том берегу озера уже щекотали макушками заходящее солнце, и крохотный мир застыл в том зачарованном предвечернем покое, разлитом не только в воздухе, но и во всем чем-то неуловимом, пронизывающем всю нашу жизнь и порой превращающем ее в тихое и спокойное счастье…
Живи и радуйся! Казалось бы, чего еще надо? Нет, лезут всякие нехорошие особи, безжалостно расталкивая и растаптывая других, калеча тела и уродуя души. Ну ничего, разберемся.
Ни одному дракону не позволено кушать маленьких принцесс!
***
Император неспешно и задумчиво шагал через анфиладу комнат уснувшего дворца, и негромкий голос его предназначался только для прелестных ушек спутницы.
— Донья Эстрелла, об истинной подоплеке произошедшего знаем только мы с вами, да Беркович. И прошу, пусть это так и останется между нами — отныне и навсегда. Ни Яну, ни чернокнижнику — никому.
Идущая рядом красавица со вздохом кивнула.
— Понимаю. А все же — зачем, ваше величество?
Повелитель огромной Империи и прожженый интриган негромко хмыкнул.
— Почти никто не знает, что именно отец этого посла, покойный маркиз Бенеш, много лет назад подло, из засады, убил моего младшего брата. Предшественник и учитель Берковича это раскопал… Так что я всего лишь возвращаю долг. Но, оставим в покое месть — живым нужно жить.
Взгляд Императора словно пронзил время, на миг высветив яркой вспышкой события прошлого. И посерьезневшая Эстрелла почти явственно увидела, как сгустился и зазвенел воздух от сдерживаемого гнева великого человека и правителя.
— Тут главное другое. Как только один небезызвестный нам молодой человек в черном возьмется за маркиза, ему сразу недвусмысленно намекнут, что кое-кто из Тайной Палаты очень хотел бы вдумчиво побеседовать с бывшим послом да расспросить о всяком-разном. Слишком много знает Бенеш такого, что позволит нам выиграть войну малой кровью. Армию нужно сберечь — любой ценой. Ведь впереди еще резня с орками, да и Стигия что-то оживилась последнее время…
Впереди у лестницы на галерею замаячила согбенная фигура слуги, ожидающего, когда на него обратят внимание. И всем видом он давал понять — есть нечто сообщить.
— Я поняла, ваше величество. Политика, — и уже громко, исполненным холодного величия голосом Эстрелла спросила у слуги. — Вернулись с прогулки принцессы?
Лакей в своей угодливости согнулся бы еще ниже, но тесноватая ливрея и так грозила разойтись по швам на отнюдь не тощей спине.
— Точно так, ваше высочество. Их светлость черный барон изволили доставить обеих принцесс и отправили малышек спать.
Донья Эстрелла, оживленно блистая чудными очами после великолепно удавшейся аферы, кивком отпустила слугу и перевела взгляд на сопровождающего ее Императора. Но не успела она прощебетать извинение, дабы отлучиться и пойти проведать дочерей, как ее заботливый тесть и любящий дед обеих малолетних проказниц улыбнулся.
— Пошли вместе посмотрим, Эстрелла.
И сказано это было таким отеческим тоном, что невзирая на отсутствие в обращении всяческих титулов, слова повелителя огромной Империи прозвучали не оскорбительно, но просто и по-домашнему.
Пройдя по галерее и тихонько отворив дверь в детскую, донья Эстрелла на миг остолбенела от увиденного и некоторое время в изумлении только открывала и закрывала рот. Справедливости ради стоит отметить, что реакция Императора, ожидавшего увидеть что угодно, но только не такое, оказалась примерно той же. И было от чего!
В своих кроватках, разметавшись во сне, сладко сопели обе малышки. Мордашки их не отличались чистотой, но за сияющие даже сквозь сон улыбки обеих сердце матери простило бы и куда больший грех. На животе Алисии клубочком свернулась пушистая рыжая белка и дрыхла так же самозабвенно и безмятежно, как и ее маленькая хозяйка. А Рамона свою такую же подружку прижала к себе, обняв ручонкой совсем запросто, словно какую-нибудь игрушку.
Детские одежки, запачканные болотной тиной, налипшей хвоей и кто знает чем еще, оказались разбросаны и развешаны по всей комнате в художественном беспорядке. А красненький башмачок Алисии вообще висел на рожке люстры, и внутри него покоился тускло мерцающий шарик магического светильника.
