И теперь Ян щеголял внешностью записного героя-любовника, нужного почти в любом спектакле, а Valle как контраст ему — наводил на окружающих ужас своей личиной злодея и интригана со зловещей остренькой бородкой и бандитскими усищами.
Зайдя в кабинет, господин Соломон невинным голосом осведомился, не будут ли господа возражать, если при беседе будет присутствовать его племянник и помощник, господин Розенблюм? И судя по интонации ювелира, он намерен был отстаивать свое мнение масляным голоском и мурыжить пришедших до тех пор, пока почтенные господа не согласятся.
Злодейского вида детина пожал плечами.
— Да зови. Но если станет болтать — голову снесу обоим, и всех делов-то.
Красавец со светло русыми волосами усмехнулся.
Красавец со светло русыми волосами усмехнулся.
— Экий ты кровожадный… Не переживайте, почтеннейший Соломон, и зовите своего племянника.
Розенблюм оказался долговязым парнем ненамного старше обоих авантюристов. Почтительно поклонившись, он испросил разрешения и присоединился к сидящим за столом.
Пришедшие переглянулись, и тот, чей злодейский вид все-таки наводил какой-то подспудный холодок в спине, шевельнул усами.
— Ну ладно, ближе к делу, — он полез рукой в свой кошель и высыпал на стол пригоршню золотых монет.
— Во что встанет переделать эти монеты в имперские цехины? Я имею в виду — большую партию.
Господин Соломон степенно надел очки в тонкой проволочной оправе. Протянул руку вправо, вооружился большим увеличительным стеклом с ручкой, и только потом взял в пальцы сверкающий золотой кружочек.
— Хм, хенрики… вы позволите, господа? — и, получив нарочито высокомерный кивок от красавца, открыл выдвижной ящик стола.
В течение полуквадранса ювелиры пытали монеты всеми доступными им способами — капали зелеными шипучими кислотами, применяли магические свитки, позволяющие определить фальшивое, поддельное и даже колдовское золото. Пришедшие, не спрашивая разрешения, закурили и равнодушно посматривали на работающих.
В конце концов Господин Соломон сдался.
— Монеты таки самые настоящие. Я смею полагать, остальное того же качества?
Злодей блеснул глазами.
— Я в этом не разбираюсь, но вся… гм, партия — скажем так — из одного источника.
Молодой Розенблюм осторожно поинтересовался.
— А сколь велика эта ваша… партия?
Красавец в алом с золотом плаще гвардейского лейтенанта озадаченно почесал бровь.
— Скажем так — вам придется на пару седьмиц загрузить работой всех своих мастеров-гномов. И даже нанять хорошего колдуна.
Господин Соломон вздохнул и положил на стол монету, что вертел в руках. Хорошо было видно, как в душе его осторожность борется с жаждой хорошо заработать, но в конце концов последнее все-таки победило.
— Буду откровенен, господа. То, что вы предлагаете, возможно. Переплавить, отчеканить — не проблема. Если речь идет о небольшой партии… ну, скажем сто-двести тысяч портретов покойного короля…
Злодей с черными усами демонстративно нащупал за спиной рукоять меча, а красавчик возмущенно воздел руки горе.
— Помилуйте, почтенный Соломон! Из-за такой малости мы не стали бы даже беспокоить столь уважаемого человека! Много, много больше, и еще примерно втрое — серебра.
Племянник едва не подавился водой из стакана, коей был вынужден запить столь сногсшибательную новость, а у дядюшки его очки просто свалились с носа и закачались на засаленном кожаном шнурке.
— Ну знаете, господа… все это таки похоже на нехороший розыгрыш. Мне почти доподлинно известны все места скопления больших партий драгоценных металлов, и я клянусь своей матерью, что такое невозможно!
— Погодите, дядюшка… — смущенно влез молодой Розенблюм. Он всмотрелся еще раз в монеты, а потом, уверившись в своих мыслях, покивал головой.
— Портреты покойного короля Хенрика в больших количествах исчезали только однажды. Помните события прошлого года в одной стране на полночь?
— Да помню, помню, — с досадой отозвался Соломон, терзая в отчаянии свои холеные пейсы и буравя гостей пытливым взглядом.
— Да, я догадался, откуда ветер дует. Только мне не улыбается связываться со столь откровенным криминалом… опять же, что скажет тетушка Роза?
Разумеется, золотых дел мастера отнюдь не были святыми, и иногда они втихомолку переделывали краденое или добытое предприимчивыми кладоискателями. Но в то же время вполне резонно считали, что за особо смердящие дела браться не стоит, и тут сразу шли отсылы к мифической тетушке.
— Смею вас заверить, почтенные ювелиры, опасаться вам нечего, — тщетно пытался успокоить их злодейского вида кавалер.
— Опять же, — не сдавался Соломон, — Появление на рынке столь значительного количества золота не пройдет незамеченным, и дело может дойти даже до службы безопасности нашего Императора, да хранят его боги.
— Кстати, — вмешался симпатичный красавчик, — Вы не порекомендуете солидный банк, через который можно легализовать столь значительную сумму?
Судя по быстрому взгляду, коим обменялись дядюшка с племянником, такой банк на примете у них был. Однако и совать головы в петлю ювелиры не спешили.
— Понимаете, молодые люди — одно дело мелкая шалость; в конце концов, мы маленькие люди и у нас таки есть маленькие слабости. Но подделка Имперских цехинов в таких масштабах — это гиблое дело! И ше вы думаете? Нас опять потащат в участок и опять станут выбивать из нас золото!
— А кто говорит о подделке? Цехины будут самыми что ни на есть настоящими! Кто может выдать неофициальную, но законную лицензию? — бандитского вида воин сразу ухватил нить рассуждений.
Озадаченные ювелиры снова переглянулись.
— Министр финансов… канцлер. Ну и, разумеется, его величество, — осторожно перечислил Розенблюм.
— Только послушайте хорошего совета, молодые люди. Я догадываюсь, ше вы таки не простые солдаты, а скорее всего — благородные дворяне. Но если вы сунетесь с вашими затеями на порог к таким высоким господам, вы таки окажетесь в холодной быстрее, чем успеете схватиться за свои железки… — Соломон был воистину безутешен, что такой выгодный заказ невозможно получить.
Светловолосый красавец и чернявый злодей переглянулись.
— Тогда считайте, что лицензия у вас в кармане. Одевайтесь, почтенные ювелиры — вы идете с нами.
— К…куда? — опешил Соломон, отнюдь не вдохновленный перспективой тащиться куда-то в этакую мерзкую ночь, пусть и в ожидании призрачной перспективы на столь неслыханно богатейший заказ.
— Вообще-то, нам рекомендовали еще Авраама с улицы Мастеров. Если вы отказываетесь… — как бы между прочим сообщил злодей, глядя куда-то в сторону — в полутемный угол, где тощий фикус чах в своей кадке.
Соломона едва не перекособочило, когда он услышал имя своего главнейшего конкурента. Горестно вздохнув, он посмотрел на своего племянничка, затем оба кивнули и — сообщили, что идут одеваться.
В неурочный час у ажурных, холодно блистающих в свете фонарей ворот, что открывались в окружающий Императорский дворец парк и через которые по усыпанной гравием хрустящей дорожке можно было попасть к малому крыльцу, стояли трое.
Если один, обликом схожий с постояльцами тюрем и завсегдатаями каторг, был спокоен и даже слегка задумчив, то двое других заметно подрагивали. Не столько от сырого, промозглого холода поздней осени, сколько от косых подозрительных взглядов, коими награждали троицу регулярно проезжающие мимо конные патрули.
