— Хороший чай, лучше водки, — заметила Ксюша. — Потихонечку только. И что же?
Разлили чай. Печенье отсутствовало.
— Я все возьму на себя, — начала Лена. — Как и что — не спрашивайте. К Самой зайти нельзя. Но я дам телефончик и адресок, посидите там, поговорите келейно, по?семейному с ними, а потом и Сама возникнет.
И что же?
Разлили чай. Печенье отсутствовало.
— Я все возьму на себя, — начала Лена. — Как и что — не спрашивайте. К Самой зайти нельзя. Но я дам телефончик и адресок, посидите там, поговорите келейно, по?семейному с ними, а потом и Сама возникнет. Незаметно так.
— Не опасно? — тревожно спросила Ксюша.
— Обижаешь. Что ж, я своих к опасности подведу?
— Опасность, она сама по себе, а друзья и родные — они тоже сами по себе, — вздохнула Ксюшенька. — Опасность, она помимо нас идет.
— Ладно, Ксюш. Я Стасика теперь не то что люблю, но не брошу, — заметила Алла, допивая чай.
— Правда, один сучок в глазах есть, — продолжала Ленуся. — Парень один там есть. В сущности, мальчик лет шестнадцати, но тертый калач. Я попрошу — его приберут к вашему посещению. С ним встречаться нельзя. Пусть себе в другом месте будет.
— Что ж это за тип такой? — спохватилась Алла. — Его, выходит, и видеть нельзя!
— Ни в коем случае. Еще хуже, если он вас увидит.
— Ну и ну. Наверно, хорош.
— Аллочка и Ксюшенька, родные мои, только не беспокойтесь, я вас в обиду не дам, — улыбнулась Лена. — Когда еще я своих подводила? Никогда. Все будет тихонечко. Что за парнишка и в чем его беда, они сами вам скажут. Но его не будет.
— Ну, если его не будет, то хорошо. Главное, что мы будем, — ласково пропела Ксюша.
— Будем, будем!
Ксюша и Алла повеселели. Леночка просветлела, глядя на них.
— Еще скажу, — добавила она. — Если Сама не найдет, то и искать нечего. Тогда только на высшую волю положиться — и присмиреть…
Разговор об этом закончился. Но посидели еще с часок, попивая чаек и размышляя вслух о бессмертии.
— Моя кошка прямо стонет, когда я ей на ушко о смерти говорю, — заключила Ксюша. — Кошечка, а ведь тоже страдает от своей смертности.
— Мнимой, естественно, — заметила Лена.
— Однако для нее, может быть, полумнимой все?таки, — вставила Алла.
— Сергей скоро придет. С новостями, — объявила Лена.
— Но не о бессмертии же, — вздохнула Ксюша. — Нам все?таки идти пора. Ишь, как время?то пролетело за разговором о вечности. Так не заметишь, как и смерть придет.
— Бог с ней, со смертью. Не наше это дело как будто. Надо идти — идите. — Леночка встала. — Попрощаемся чуть?чуть, родненькие, и пусть будет все по?нашему.
Глава 8
Мутный ужас овладел вдруг Ксюшей, когда она подходила к дому, указанному Леной. Содрогалась почти. Из головы не выходил парень, которого нельзя видеть. Но Алла была спокойной. Да и голоса хозяев, к кому они шли, предварительно согласовав с ними по телефону, были на редкость мирные, даже до ненормальности мирные и обычные. Алла, увидев, как волнуется Ксюшка, стала успокаивать ее:
— Стыдись, ты что же, в Лену не веришь?
— В Лену?то я верю, сомнений у меня на ее счет нет, — бормотала Ксюша, — но вот как бы Господин Случай не подвел. Шкуронькой своей я не люблю случайностей, сестренка. Жизнь?то одна, а случаев много.
— Ты же не знаешь, что такое случай, по высшему счету говоря, — резонно ответила Алла. — А все равно боишься. Потому что твой разум не может совсем совладать с твоими нервами и нежностью к себе. Возьми себя в руки, Ксения, метафизика должна проникнуть не только в твой разум, но и в кровь. Так говорит Лена, и она права.
— Разум уходит из мира, Аллочка.
— Разум уходит из мира, Аллочка. Даже высший. На время, конечно. Надеюсь, — пробормотала Ксюша. — Но я возьму себя за нервы, не думай…
…И наконец они постучали в дверь. Почему именно постучали, а не позвонили — неизвестно, скорее всего, они просто позабыли о звонке.
Открыло им дверь семейство Потаповых: хозяйка, Евдокия Васильевна, ее муж Петр Петрович (были они уже в более чем средних летах) и бабушка Любовь Матвеевна, еще постарше их. Где?то прятался дед Игорь, точнее Игорь Михеич.
Семейство улыбалось.
— Мы вас ждем, хорошие наши, — прошамкала Любовь Матвеевна, — квартира большая, все разместимся по?доброму.
— Леночка нам все объяснила, идите туда тихонечко себе, — молвила Евдокия Васильевна, указывая в некое пространство.
Прошли.
В стороне мелькнула тень деда Игоря.
Расселись на креслах и диванах — но за столом.
— Мы вас угощать не будем. Сама не велела, — уютно и с искренностью произнес Петр Петрович.
— А она где? — быстро спросила Алла.
— Она будет, — ответили ей.
— Да мы кушать и не собирались вовсе. Не до того, — вставила Ксюша.
— Другой раз побалуемся.
Затихли.
И вдруг тонкий слух Аллы уловил далекий вой.
— А это кто? — нервно спросила она.
— Это тот, с кем вам встречаться не велено, — строго заметила бабушка Любовь Матвеевна.
Сестрам становилось понятней, но холодок прошелся по спинкам.
— Кто он? — выдавила Алла.
— Раз вы от Лены, мы все скажем, — проговорил Петр Петрович. — Это сын наш.
— Сын?! И что?
— Говори, говори, Петр! — взвизгнула Евдокия Васильевна. — Раз от Лены, может быть, и помогут чем?то!
— Миша, сынок наш, — со слезами в голосе проговорил Петр Петрович, — убийца наш, вот кто он…
— Говорите яснее все?таки, — раздраженно и чуть истерично прервала его речь Ксюша.
Евдокия Васильевна тоже вспыхнула:
— Пророк он у нас, вот в чем дело… Тьфу ты… Не пророк, а хуже… Года три назад, сейчас ему шестнадцать, мы все поняли, что про кого он плохо подумает, с тем обязательно несчастье произойдет. Даже невольно, со зла какого?нибудь, подумает, а то не дай Бог скажет, так у того все может быть, и на следующий день причем, на худой конец дня через два?три. То руку сломает, то упадет, то побьют его, то болесть. Больше всего нам, домашним его, доставалось. Посмотрите на мои ручки, на ноги! — мамаша перешла на крик и обнажила даже ногу перед гостями.
Все было в синяках, в кровоподтеках.
— А муж мой, Петр Петрович, видеть из?за него плохо стал! — вскричала Евдокия, указывая на супруга.
— Что?то я не так сделал недавно, — вставил Петр Петрович. — Не понравилось ему. Ругнулся с досады. И уже к вечеру у меня глаз — не глаз, а черт?те что!
Только сейчас ошалевшие Алла и Ксюша обратили внимание, что Потаповы действительно, хоть и приоделись, но физически потрепаны, как?то пришиблены, смотрятся побитыми и смирными, даже во время крика.
— Неужели так уж установили причинную связь? — спросила Алла, приходя в себя.
— Да что мы, сумасшедшие, — внятно прошептала бабушка, — уж сколько лет тянется. Проверяли. Приходили сюда, эксперименты ставили, Лена знает кто. Да он сам зйает. Последнее время переживает очень, плачет, как птичка, — умилилась старушка.
— А злую мысль остановить не может, пыхтит, возится, но редко получается, — развел руками Петр Петрович.
— Мы уж и туда и сюда. Врачи от нас бегом тикают. Знатоки, экстрасенсы всякие хотят помочь, но в пустоту. Говорят, мы в нем не вольны. Если б не Сама, то Мишка давно б с ума сошел. От совести…
Ксюша, погладив себя по коленке и мысленно выпив полстаканчика смородинной наливки (на столе ничего не было), спросила:
— А запирать его вы давно стали?
— От гостей вообще мы его, почитай, с годок прячем. После случая с Витей, — объявила Любовь Матвеевна полуневнятно, но до всех дошло.
