— Опасайся гранитрона,- предостерег светящийся знак, и ко мне под ноги подкатился футбольный мяч. Непривычной у него была только расцветка пятиугольников: они оказались не белыми и черными, как обычно, а разноцветными. «Чего его бояться? Ударил ногой посильнее — и дело сделано». Кажется, мысль оказалась неверной. Стены земляных утесов начали осыпаться, грозя засыпать меня грунтом. Липкий страх сковал все тело, из горла вырвался крик ужаса.
Я проснулся.
Я проснулся. Возле кровати стоял крогул и испуганно смотрел на меня:
— Ты чего во сне кричишь?
— Да там, как в жизни, тоже все достают. Одни говорят: иди туда, другие не пускают, третьи мучают странными советами. А кому верить — непонятно. У тебя как дела?
— Ты заказывал информацию о поединке? Он должен начаться через полчаса на центральной площади. Хочешь посмотреть — одевайся быстрее. Там будет много желающих поглазеть.
Глава 5
ПОЕДИНОК
Чтобы лишний раз не нарываться на неприятности, пришлось вооружиться длинным тесаком с неудобной деревянной рукояткой. Эту нелепую, на мой взгляд, штуку хозяин постоялого двора высокопарно назвал сангарским мечом, торжественно преподнеся в подарок. Правда, по дороге к месту поединка Ухтырь объяснил истинную причину любезности родственника.
— Я убедил дядю расстаться с сангаром взамен на обещание, что мы не будем колдовать в его заведении, а завтра поутру покинем деревню.
— Отпугиваем клиентуру?
— Ага. На ужин к нему пришло на два постоянных посетителя меньше.
— Странно. У нас бы, наоборот, понабежали поглазеть на диковинку.
— И у нас тоже, если бы им кто-то сказал, что ты правильный волшебник.
— Мало того что по твоей милости меня записали в чародеи, так еще и в неправильные. Вот объясни мне: почему от такого маленького человечка такие большие неприятности?
— Это еще вопрос — у кого неприятности. Не я тебя ловил.
Опять получается, что я первый начал. Ох уж мне эта крогуловская логика!
Ратушная площадь, заполненная мужчинами всех возрастов, нетерпеливо гудела в ожидании зрелища. Когда часы на башне пробили восемь раз, из здания ратуши вышел приземистый человек в сопровождении двух воинов. Телохранители (или кем там они ему приходились) старались шагать торжественно, но излишне суетливая походка впередиидущего сводила на нет все усилия немногочисленного эскорта.
Как только мужичок вышел в центр площади, вокруг образовалось живое кольцо зрителей, и на середину импровизированной сцены выкатили деревянную трибуну. Взобравшись на нее, коротышка стал на две головы выше собравшихся. Он поднял руку, и публика мгновенно умолкла.
— Мое почтение вам, благородные мужи деревни Тинкара! Как известно, вчера все достойные люди Арудэнга чтили святого Яргуса, да будет во веки вечные благословенно имя его! Каждый из нас с детства знает о подвигах столь славного воина,- судья поднял глаза к небу и все же не поленился перечислить великие дела благородного героя.
Напыщенная многословная речь оратора затянулась минут на десять и ничего, кроме скуки, у меня не вызвала. Единственное, что я вынес из словоблудия толстяка,- у каждого народа имеется свой Геракл. В здешних краях его звали Яргусом.
— Свои великие подвиги Яргус совершал во имя мира и порядка. А что же мы видим сейчас? Храним ли с благодарностью то, что завещал он нам? — Судья обвел взглядом толпу собравшихся и вдруг резко сменил тему:- Кому не известно, сколько грамм вина помещается в стакане?
Народ моментально проснулся, услышав вопрос на животрепещущую тему.
— Двести, если стакан полный. А если нет? — Оратор не сказал ничего нового, но всецело завладел вниманием окружающих.
— Тогда меньше,- заволновалась публика.
— А плату с вас берут за полный стакан. И что в итоге мы имеем?- Коротышка хитро прищурил глаза и выдержал эффектную паузу.
И что в итоге мы имеем?- Коротышка хитро прищурил глаза и выдержал эффектную паузу.- Мы имеем чистой воды нарушение закона. Разве это порядок?
Толпа восприняла его речь как откровение и заволновалась еще больше.
— Так и начинаются нарушения закона. А кто однажды преступил закон, преступит его и во второй, и в третий раз. Запретный плод сладок. И к чему это приведет? Сегодня кто-то обманул односельчанина, а завтра — прямой путь на большую дорогу!
Речь имела явные признаки проповеди, построенной на местном материале. Мне даже стало интересно, как судья сумеет вернуться к основной цели сегодняшнего собрания.
— А на большой дороге законов не существует вообще. И вот тому пример: вчера двое нечестивцев вознамерились совершить кощунство, превратить нашу деревню в территорию беззакония. Они посчитали необязательным соблюдать правила, установленные нашими предками. Можем ли мы с этим мириться, спрашиваю я вас?
— Не-е-ет! — дружно взревела толпа.
— Нет, нет и еще раз нет! — как будто не слыша реакции масс, судья сам ответил на свой вопрос.- Я, покорный служитель закона, призванный строго следить за его соблюдением, этого не допущу! Народ в вашем лице доверил мне сию нелегкую ношу, но я не согнусь под ее тяжестью. Закон един для всех!
Поднятый вверх указательный палец возвестил, что произнесена ключевая фраза. Одновременно этот знак стал сигналом для тюремщиков. Я заметил, как открылись двери соседнего с ратушей здания и оттуда вывели двоих нарушителей, которых конвоировали четверо стражников. Однако пока внимание толпы было приковано к трибуне. «Хорошо отрепетировал». Оратор с пафосом продолжил:
— Мы заставим всех без исключения уважать наши законы. Это говорю вам я, Гесдин, судья деревни Тинкара и ваш покорный слуга!
Я вспомнил Нерона: «Какой артист умирает во мне!» В этом парне жил и здравствовал настоящий шоумен. Это же надо так мастерски срежиссировать весь спектакль! Сначала практически усыпил слушателей, а затем завладел вниманием масс, заставил ловить каждое свое слово. И пусть речь выступавшего не столько обличала преступников, сколько подчеркивала его собственные заслуги, но как умело он это провернул! Складывалось впечатление, что говоривший если и уступал великому Яргусу в святости, то ненамного.
А какая великолепная концовка шоу! Народ жаждал зрелища, и он его получил, что называется, на десерт. В центр круга ввели заключенных и развязали им руки.
— Эти двое задумали смертоубийство, чтобы омрачить наш праздник. Не вышло! — судья сразу перешел к делу, поскольку теперь взгляды собравшихся устремились к преступникам.- И впредь не выйдет, пока я стою на страже закона!
Площадь взорвалась аплодисментами и восторженными криками. Оратор дал толпе пару минут для выражения всеобщей любви и снова поднял руку.
— У нас свободная страна, и, если некоторые хотят изничтожить друг дружку,- пожалуйста. Но в строгом соответствии с законом и под нашим пристальным наблюдением,- после этих слов трибуну вместе с Гесдином откатили в сторону.
Я принялся разглядывать злоумышленников. Молодцеватый мужик с пренебрежительной ухмылкой на лице мне сразу не понравился. Что-то отталкивающее было даже в его походке: он не шел, а нес себя, словно снисходя до окружающих. Судя по вооружению, мужчина являлся настоящим воином, чего нельзя было сказать о втором. Парнишка не старше семнадцати лет стоял, низко опустив голову. По тому, как растерянно он держался за меч, можно было судить о его воинских качествах. «И они еще собираются сражаться?!» На мой взгляд, исход поединка был ясен заранее.
— Ухтырь, по-моему, сейчас состоится не поединок, а убийство,- рука непроизвольно потянулась к тесаку.
