Савор рассказал, что после смерти родителей он долго бродил в одиночестве по лесам и полям Тангора и однажды к нему прибился беспризорный мальчишка, отставший от своего племени после страшного лесного пожара. Это произошло в другой стороне от Ржавой пустыни, в Дерганских чащобах.
— Я воспитывал его как воина: сильным, смелым, хитрым и жестоким. Пятнадцать лет мы провели вместе, и я уже хотел передать ему все, что умел сам, ведь парнишка стал мне как сын. Однако он так не считал.
Савор надолго замолчал, вглядываясь в пламя костра и, видимо, восстанавливая в памяти эпизоды прошлого, а затем продолжил:
— Помнишь наш разговор про предметы чародейства? Мой меч — один из них. С его помощью действительно можно передать знания, минуя годы длительных тренировок. Однако не каждый способен их получить.
Я был уверен, что Дзонг не посмеет убить человека, заменившего ему отца, и рассказал про один из быстрых способов обучения. Только не уточнил, что стародавнее оружие не дает в обиду своего хозяина, даже находясь в чужих руках.
Мой воспитанник рассудил просто: зачем продолжать учиться и еще получать при этом синяки и ссадины, если можно самому стать саворгом быстро и без особых затруднений? Убить учителя? Так он ведь все равно когда-нибудь умрет. Почему не сейчас? Дзонг действовал так, как подсказывал ему холодный разум жестокого воина. В первую же ночь он решил одним махом закончить обучение, а заодно и жизнь своего учителя. Но меч перечеркнул его планы.
Унг вытащил оружие из ножен:
— Меч не может убить своего хозяина и строг к тем, кто попытается это сделать. В ту ночь Дзонг остался без руки и убежал прочь, истекая кровью. Лет двадцать я ничего о нем не слышал. Но в прошлом году в стане гроунов неожиданно умер главный жрец, и всплыло знакомое имя. А на моем пути все чаще стали встречаться люди с изображением мохнатого Гроу на щите, желающие померяться силами.
— Значит, Дзонг не из племени гроунов? — уточнил я.
— Нет, он совсем из других мест. Я был сильно удивлен, когда узнал, кто стал главным жрецом в стане.
— Вот гад неблагодарный, — высказался Гриф. — Все у него есть, так он другим жизни не дает. Надо было его сразу, на месте преступления…
— Он поступил так, как и любой другой воин Тангора. Нас ведь не связывало кровное родство. Дзонг являлся самым обыкновенным человеком нашего мира, а отец мне сказал, что лишь необычный воин сможет пройти испытание искушением. И совсем не важно, умеет он сражаться или нет. Ты, — обратился савор ко мне, — хоть и неважный воин, но, пожалуй, единственный, кто достоин познать мудрость великих бойцов, заключенную в этом оружии.
Словно в подтверждение слов меч савора засиял зеленым светом. Унг снял свой головной убор и возложил мне на голову. Взяв оружие двумя руками, он медленно опустил его на шляпу и запел. Протяжная песня савора была похожа на завывание ветра, а в моей голове началась такая круговерть, что я еле устоял на ногах.
— Теперь ты знаешь столько же, сколько и я, — донесся откуда-то издалека голос Унга, — отдыхай до утра.
Рассвет не заставил себя долго ждать, и чья-то сильная рука уже трясла меня за плечо.
— Ну что, ученик, не желаешь проверить полученные знания?
Этот вопрос моментально прогнал сон. Самому не терпелось опробовать результат ночного действа, поверить в которое разум отказывался наотрез.
Вот это была тренировочка! Мое тело выделывало такие трюки, что я просто завидовал сам себе. Попадись мне сейчас под руку красный щеголь — я бы теперь посмотрел, кто над кем поиздевался!
— Совсем другое дело, — одобрительно сказал Унг. — Движения немного скованные, но через пару боев организм привыкнет к новой технике — и хоть на курган Мудрости.
— Что у меня, других дел нет? Друга надо из беды выручать да домой спешить.
— А кто он тебе — брат или сын? — вдруг спросил тангорец.
— Эл? — Я задумался. — Мой ученик.
— Шутишь? Чему вообще ты мог научить кого-нибудь до сегодняшнего дня?
— Могу поспорить — одному его приему даже тебе следовало бы поучиться.
Унг, махнув рукой, не стал продолжать. У савора было прекрасное настроение, как будто он выполнил главное дело своей жизни. Я тоже был несказанно рад случившемуся, но необходимость торопиться не позволяла расслабиться. Времени оставалось все меньше, а мы еще даже не нашли Эльруина, не говоря уже о дороге обратно.
— Серж, хочешь, один урок я тебе преподам традиционным способом, — неожиданно предложил вчерашний утопленник.
— Какой?
Унг снял свою шляпу, и не успел я моргнуть глазом, как она с гулким стуком вонзилась в дерево у меня за спиной. Пару сантиметров левее — и в отряде стало бы три одноухих бойца.
— Хочу, — выпалил я. Шапкозакидательство Унга с первого раза произвело на меня сильное впечатление.
Минут десять савор объяснял все тонкости запуска летающей тарелки, а потом оставил меня одного:
— Ты пока потренируйся, а я пойду бойцов поднимать.
Надо же, никогда не думал, что смогу так быстро освоить новое оружие. Третий и четвертый броски заставили шляпу воткнутся в то дерево, в которое она была нацелена, а с восьмого броска оружие поражало любую мишень с завидным постоянством.
Перед отправлением я заставил всех выпить настойку, приготовленную по рецепту Кузьмича. Двуногие члены экспедиции хоть и кривились, но стойко перенесли неприятную процедуру. Хуже обстояло дело с рядовым Баки. Когда Дербс узнал о целебных свойствах снадобья, он во что бы то ни стало решил оздоровить своего питомца, который по недомыслию отказывался пить эту гадость. Кончилось тем, что лерх слегка прижал шушера коленкой к земле и попытался руками раздвинул пасть бедного животного. Казалось, Дербс скорее выпрямит изогнутую челюсть шушера, чем заставит его открыть рот, но настойчивость очкарика все-таки привела к желаемому результату. Он влил пару глотков из фляжки и только после этого отпустил животное на волю.
Похоже, на Баки лекарство подействовало мгновенно, поскольку он стал вытворять такое, что мы стояли, разинув рты.
Он влил пару глотков из фляжки и только после этого отпустил животное на волю.
Похоже, на Баки лекарство подействовало мгновенно, поскольку он стал вытворять такое, что мы стояли, разинув рты. А посмотреть было на что: прыжки с поворотами вокруг оси чередовались с сальто и кувырками. Шушер перепрыгнул самого Дербса, попробовал залезть на дерево, прошелся на задних лапах и даже попытался встать на передние. В финале прозвучал протяжный сигнал, похожий сразу и на вой, и на рев, после чего Баки вспрыгнул на плечо лерха и только там затих.
— Вот видишь, малыш, какое полезное лекарство, а ты не хотел пить, — поглаживая своего любимца, проговорил рыжий гигант.
Как ни странно, но после такого шоу морда шушера выглядела довольной. До чего же интересная зверюшка: пьет горькую, приходит в неописуемый восторг от противного лекарства. А как выразительно смотрит на мое горло! Я даже на расстоянии ощущаю его зубы на своей глотке. Но самое удивительное — насколько животное привязалось к Дербсу. Любовь и ласки рыжего гиганта были на грани болевых возможностей Баки, однако шушер ни разу не огрызнулся на своего хозяина. Ни в трезвом, ни в пьяном виде.
