— Дайте мне что-нибудь тяжелое. В Сонном царстве поспать не дают, — возмутился я.
— Серж, одевайся. Скорее всего, отец уже вернулся, и его новости не терпят отлагательства.
Эх, все хорошее заканчивается, не успев толком начаться. Опять гонки.
Орф действительно принес нерадостные известия. По всем признакам выходило — если через неделю король двух королевств не вернется на трон, Долина имеет шансы кануть в реку Забвения.
— Есть информация и для тебя, зятек. В Тангор можно войти втроем, а выйти вчетвером, если двое из трех будут шерстяными с недостающей частью на голове. Решать эту шараду придется самому, поскольку твое дальнейшее пребывание в Сонном царстве несет угрозу моим подданным.
Все это было сказано прямо в прихожей Малиновой башни, где уже царил идеальный порядок.
— Так что давай, сынок, действуй. К нам в телесной оболочке пока не заходи, дочка сама тебя найдет, когда спать будешь.
— Не понял. Я что, могу спокойно зайти?
— В этой суматохе совсем забыл сказать. Помнишь автопортрет, который ты мечом нарисовал? Бывшие прямые ворота Черного призрака после твоих художеств теперь будут пропускать тебя до тех пор, пока вот эта роза, — указал он на мою прическу, — украшает голову. Цветочек этот древний, в Первой книге он упоминается как Слеза оборотня. Раньше оборотнями считали магов, способных перемещаться из реального мира в Сонное царство, не меняя при этом внешности: фактически они на время могли обращаться из существ одного мира в представителей другого.
— А что, были перемещения и с изменением внешности? — вмешался вдруг в разговор Багет, до этого прислушивавшийся к рассказу Орфа.
— Были и такие маги-недоучки, но их опыты представляли опасность прежде всего для них самих, поскольку изменениям подвергалась не только внешность, но и личность экспериментаторов.
Сменив реальность, они просто забывали, кем были раньше.
— А… — снова попытался встрять в разговор ужик.
— Не понял, — встрепенулся Орф, — тебе кто позволил перебивать старших?
Червячок счел самым разумным промолчать и спрятаться у меня за спиной, а повелитель снов продолжил:
— Слеза оборотня и путевая картина являются для тебя входным билетом из любой точки Долины на третий этаж моей башни в течение часа после полуночи, только ущипни себя. В течение этого же часа ты можешь и вернуться, причем на то же место. А вот куда тебя занесет сейчас — не знаю, там увидишь. У нас тут утро, а в Долине как раз за полночь, даю тебе на сборы не больше пятнадцати минут.
— Я побегу наверх, поищу чего-нибудь полезного в дорогу, — сказала Сонька, направляясь к лестнице.
— Когда окажешься в Долине, не удивляйся — розы на голове не будет. Пока будешь находиться по ту сторону, роза будет красоваться на твоем портрете, а по возвращении вернется на прежнее место.
— Ну, тогда в путь. Не люблю долго собираться.
— Все-таки, дочка, с первым тебе повезло — ну прямо как я в молодости, — сказал Орф принцессе вдогонку и дружески хлопнул меня по плечу.
Хорошо, что я предвидел такой исход событий и успел сгруппироваться. Несмотря на то что меня отбросило в сторону, еще оставались неплохие шансы сохранить вертикальное положение. Проведя в уме сложный математический расчет траектории своего движения, я пришел к выводу, что точно не свалюсь, но в этот момент именно там, где я в полете наметил точку опоры о стену, открылся вход в башню, и в образовавшемся проеме появился хрупкий юноша с перевязанной рукой.
Что такое «не везет» и как с ним бороться? Похоже, первое вошедшему было известно хорошо, а вот с решением второго вопроса имелись серьезные проблемы. Я, конечно, упал на его руку, да и лоб мой затормозил где-то в районе глаза парня, когда мы вместе приземлились на полу. Представив лишь на мгновение ту боль, которую испытывал сейчас юноша, мне самому захотелось кричать.
Однако, к чести незнакомца, он лишь издал непродолжительный стон. А сзади, заглушая все звуки, раздавался хохот Орфа. Картинка двух мужиков, лежащих друг на друге, со стороны смотрелась забавно, но у самих участников особого веселья не вызывала.
Когда я помог юноше подняться, у него под глазом красовался хороший синяк. Одна рука раненого по-прежнему безжизненно висела на перевязи, другой он держался за ребра. Наивный взгляд васильковых глаз с таким восторгом устремился на меня, что стало как-то неловко.
Тут на лестнице появилась Сонька и строго посмотрела на каждого из нас. Под ее взглядом даже Орф перестал смеяться, хотя это ему удавалось с трудом. Заметив у основного пострадавшего новое украшение под глазом (а не заметить его было просто невозможно), принцесса накинулась на отца:
— Папа, я же просила! Зачем ты их познакомил без меня?
— Дочка, ты не поверишь! Серж еще не знает, кто этот молодой человек. — И гигант снова разразился оглушительным хохотом.
Когда громовые раскаты прекратились, Сонька взяла парня за руку и отвела на несколько шагов от меня. Бедняга, он еще и хромает. «Надо же было так неудачно столкнуться с юношей», — сочувственно подумал я.
— Серж, познакомься, это мой второй муж.
«Надо же было так неудачно столкнуться с юношей», — проскочила та же мысль, но оттенок у нее был уже совершенно другой.
— Серж, познакомься, это мой второй муж.
«Надо же было так неудачно столкнуться с юношей», — проскочила та же мысль, но оттенок у нее был уже совершенно другой.
— Очень приятно, Ларик, — заулыбался парень и хотел пойти мне навстречу.
Однако Сонька спиной загородила ему дорогу, а мне сказала:
— Серж, ты немного не в курсе наших обычаев. Я расскажу тебе при первой же встрече, а сейчас — не бери в голову. Времени почти не осталось, нужно торопиться.
— За что люблю свою дочурку — умеет вовремя выделить главное. Пойдем, Серж, она знает, о чем говорит. А насчет Ларика не волнуйся, второй муж — почти что двоюродный брат.
— Папа, я сама потом все объясню, — тоном, не терпящим возражений, повторила обладательница мужского гарема.
До сих пор думал, что ревность мне абсолютно чужда. Так было со всеми женщинами. Но Сонька!.. В душе начала разгораться обида, но, когда взгляд коснулся лица принцессы, мысли понеслись совсем в другом направлении. «Девушка, которая может явиться только во сне. И что толку злиться на парня? Будь у нее хоть сто таких Лариков, я бы, скорее всего, не изменил к ней своего отношения. Хотя…»
Мы поднялись на третий этаж, в комнату полуденного света. Мой автопортрет стоял на том же месте. Изображение практически не изменилось, возникло лишь мягкое сияние, идущее прямо от полотна.
— Тебе сюда, — указал Орф на картину и направился ко мне, широко расставив руки.
Я увидел, как съежился Ларик, словно сейчас он был на моем месте. Затаив дыхание, постарался напрячь все мышцы. Пожалуй, еще два-три объятия — и мой организм привыкнет к подобного рода нагрузкам. Затем я подошел к юноше и дал пожать свою руку. Мальчишка буквально засветился от удовольствия. Чего радуется?
Поцеловав Соньку, я шепотом спросил:
— Третьего нигде не прячешь?
— Это у рослов чет — к несчастью, а у нас — наоборот, обязательно четное число.
— Значит, при следующей встрече нас будет четверо?
— Мне и с Лариком хлопот за троих хватает, хоть няньку нанимай. Ты поторопись, вон уже свечение ослабевает, — сказала она и, спохватившись, добавила: — Чуть не забыла. Вот тебе ларчик с сонным туманом. Если его разбить в реальном мире, все в радиусе десяти шагов заснут на целый час. Когда будешь разбивать, задержи дыхание на полминуты, и на тебя туман не подействует.
