О том, что именно Капустин должен был доложить начальству, Федору узнать не удалось: на этом месте письмо обрывалось.
Глава 39
Если бы от больницы, где Соня лежала, почти не дыша, обмотанная трубками и проводами, до заложновской больницы было чуточку поближе, Вольский, возможно, придушил бы Прошина на месте. Но, к счастью, пока Федор, бешено дудя, мигая фарами и подсекая проезжающие машины, несся к славному городу Заложное, у Вольского было время подумать. Выходило, что, увы, никак этого козла нельзя душить на месте. С этим козлом надо, напротив, поговорить, надо быть с ним ласковым и трепетным, потому что козел этот знает, как выручить Соню, как сделать, чтобы она порозовела, задышала, и снова улыбалась во сне на плече у Вольского. Никто другой этого знать не мог. Потом, когда Прошин все расскажет, когда Соня снова задышит, оживет и улыбнется, Вольский зажарит его на медленном огне с гречневой кашей. Как там? Царевич приходит в избушку бабы?яги, и, отведав пищи мертвых, может победить ее? Что там делали с бабой ягой в сказках? Сажали на лопату? Заталкивали в печь?
Вольский уже отведал пищи мертвых. Его кормили этой пищей, по каплям запускали в него мертвую воду из Смородины?реки через стальную иглу, тогда, в больнице. Он помнил, он и сейчас чувствовал, как холодное и неживое разливается по руке, поднимается к сердцу, отравляет мертвечиной кровь. Теперь он царевич. Теперь он может посадить бабу?ягу на лопату, и сунуть в печь. Он непременно это сделает. Но сначала надо вытрясти из Прошина, как спасти Соню. Еще надо предупредить Дусю, чтобы к нему не ходила. Но телефон Слободской все время повторял, что он, бедный, вне зоны действия сети и просил перезвонить позднее. Объяснить дурной машине, что «позднее» в данном конкретном случае может означать «поздно», было невозможно.
Как им удалось доехать до Заложного за два часа, при этом никого не задавив и не протаранив — один Бог знает. Дусе дозвониться так и не получилось. Когда джип Вольского с визгом затормозил у больницы, часы показывали шесть.
Вольский отправил Федора к Веселовскорму — может, тот знает, где Дуся. Сам же отправился встречаться с Прошиным.
О, дорогого Аркадия Сергеевича в больнице помнили, еще бы! Дорогой Аркадий Сергеевич был меценатом и благодетелем не только в столице. И заложносвской больнице в целом, и каждому из ее сотрудников в частности, перепало от щедрот дорогого Аркадия Сергеевича.
— Заведующий постоянно вас вспоминает, — затараторила сестра приемного отделения, едва завидев Вольского на пороге — Какая жалость! Валентина Васильевича нет на месте! Утром к нему приехала журналистка из Москвы, брать интервью. Вот они вместе и ушли. Заведующий предупредил, что сегодня его больше не появится.
Вольский прибавил про себя, что вряд ли ваш драгоценный Валентин Васильевич теперь вообще когда?нибудь где?нибудь появится. Уж Вольский позаботиться, чтобы избавить город от этой гадины, недаром же он меценат и благодетель. Сестре благодетель сообщил, что хотел бы лично поблагодарить господина Прошина за труды, поскольку именно господину ему обязан столь быстрым выздоровлением.
— Может быть, вы мне дадите его адрес? — попросил Вольский.
— Конечно?конечно, сейчас я вам запишу. Вот, Коммунистическая 12, квартира 7. Прошу вас.
Сдержанно поблагодарив, Вольский, вместо того, чтобы важно прошествовать к авто, сбежал по ступеням вприпрыжку, чем несказанно удивил весь персонал больницы. Верный Федор Иванович уже рулил к подъезду. Пока Вольский беседовал с персоналом, Федор успел метнуться к Веселовскому на квартиру, где застал уфолога?энтузиаста в тоске и недоумении.
Пламенная Слободская с утра должна была встречаться с доктором Прошиным, после чего обещала немедленно заехать за Веселовским. Они вместе собирались совершить исследовательскую экспедицию в лес за кирпичным заводом. Однако, уже вечер наступил, а Анна Афанасьевна так и не появлялась. Веселовский опасался, что она передумала, и уехала в Москву.
— Ладно, уфолог, садись в автомобиль, поедем, поищем Анну Афанасьевну, — велел Федор.
Дважды Веселовского просить не пришлось.
Через десять минут они были у крыльца больницы, с которого резво сбегал к машине Вольский, а спустя еще четверть часа компания затормозила у дома номер двенадцать на Коммунистической улице.
Двенадцатый дом оказался двухэтажным, облупившимся, на три подъезда. Оставив Федора в машине, Вольский поднялся на второй этаж, и принялся звонить, а затем и стучать в квартиру под номером семь. По всей видимости, никого в этой квартире не было.
На площадку высунула нос соседка. Открыла было рот, чтобы наорать на безобразника, мешающего четным гражданам культурно проводить досуг у телевизора, но, увидев в высшей степени приличного господина, который, к тому же, улыбнулся ей и сказал «Добрый день, милая дама», орать раздумала. Красивые мужчины редко называли соседку Прошина милой дамой.
— Простите, — как можно любезнее обратился Вольский к даме, которая, признаться, милой ему вовсе не казалась — Вы не подскажете, Валентин Васильевич не возвращался?
— Так у нас же сегодня пятница, — почесывая за ухом сообщила соседка, и уставилась на Вольского в полном недоумении, как на человека, не знающего самых элементарных вещей — Он теперь тока к понедельнику вернется, к вечеру. На даче он. Круглый год туда ездиит — хошь тебе зима, хошь лето, он на выходных всегда на даче.
— А не скажете, где дача у него? — спросил Вольский — Я специально приехал из Москвы, чтобы с ним встретиться, жаль было бы уезжать не повидавшись.
— Ой, — сказала тетка, покачивая головой — А я и не знаю, где она у его.
Соседка явно расстроилась, что приехавший из самой Москвы красивый мужчина уедет обратно несолоно хлебавши.
— А вы может зайдите, чаю с дороги? — предложила она — А то аж прям жалко вас: ехали?ехали, а его и нету. Заходите, не смущайтесь, вы такой мужчина замечательно вежливый, аж прям жалко вас на лестнице держать.
— Нет, спасибо большое, — мягко отказался замечательно вежливый Вольский — Я лучше поеду. Может, в другой раз.
— Ну тогда счастливый путь, — вздохнула соседка. Определенно, она расстроилась.
Найти дачу Прошина оказалось не так?то просто. В маленькой заложновской больнице, где, казалось бы, все все друг про друга знают, никто почему?то не знал, где заведующий вот уже тридцать лет проводит выходные. Прошин ничего не рассказывал про свою дачу, никого из сотрудников туда не приглашал, а новый год и дни рождения отмечал либо в больнице, либо на городской квартире.
— Еще бы он день рождения на даче справлял, — подумал Вольский — На даче у него лаборатория…
И тут он понял, что на самом деле знает, где она, эта тщательно законспирированная дача Прошина. Два часа назад он читал об этом в письме покойного отца Иннокентия. Как там было? Родник находится от дома Прошина в полутора километрах по прямой на Северо?Запад? Значит, если считать от поляны с родником — полтора километра на Юго?Восток.
Как там было? Родник находится от дома Прошина в полутора километрах по прямой на Северо?Запад? Значит, если считать от поляны с родником — полтора километра на Юго?Восток. Двадцать минут ходу.
— Виктор, — обернулся Вольский к Веселовскому — Эта поляна, на которой родник, ну это ваше чертово кладбище — где оно? Доехать туда можно?
