Быстро оделась в сереньком предрассветном сумраке, тихо?тихо закрыла за собой дверь. По дороге к метро ее сердце чуть не разорвалось. Было пять утра.
Полчаса Соня просидела на ледяной скамейке у метро — ждала, пока откроют. В вагоне было почти пусто, от редких пассажиров несло перегаром, напротив девушка с размазанной по щекам тушью спала на плече у своего растрепанного спутника.
На выходе в глазах у нее поплыло, и пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Соня почти не помнила, как добралась до дому. Дошла до дивана, и, не снимая пальто, повалилась головой в подушки. Тут она с ужасом вспомнила, что послезавтра должна снова ехать ставить Вольскому капельницу. Что же ей теперь делать?
Впрочем, специально делать ничего не пришлось. На следующий день Софья Богданова, дипломированная медсестра и женщина редкого здоровья, попросту не смогла встать с постели.
Глава 28
Пламенная Слободская вот уже третий день практически не спала. Причиной недосыпания были зараз трое мужчин.
В свое время Дусина бабушка, выходя к завтраку, любила, томно потягиваясь, заявить: «Ах, эту ночь я провела с Голсуорси, до утра глаз не сомкнула». Сия сентенция означала, что бабуля до утра читала какую?нибудь книгу означенного автора.
Дуся провела две последние ночи с тремя: Капустиным, Сидоручком и Зелениным. Их книги читал незадолго до своей странной кончины профессор Покровский, и теперь перечитывала Дуся.
Произведение товарища Сидорчука представляло собой сборник ужастиков типа «Черная рука -34» или «Красные гольфы ищут твой дом». В любом пионерском лагере его монография стала бы бестеллером, ее читали бы вслух после отбоя, а потом долго еще перешептывались, боясь заснуть. Каждая глава начиналась со слов «один человек рассказал мне».
Разные люди рассказали Сидоручку массу увлекательного. Вот, к примеру, один мужик ехал на телеге мимо кладбища, и увидел, как над ближней могилой полыхнул язык огня метра в два высотой. Одновременно раздался «страшный, нечеловеческий крик, сменившийся костлявым стуком». Рассказчик решил, что мертвецы встают из могил, чтобы схватить его и утащить в преисподнею. Но мудрый Сидорчук, консультант по проблемам загробного мира, объяснил несчастному, что сполохи над могилами случаются в результате выделения фосфорных газов, образующихся при гниении костей. Страшный же крик мог издавать филин.
Подобных историй рассказано было разными людьми Сидоручку премного. И каждому рассказчику автор давал полезные советы. Свою переписку со страждущими он также опубликовал.
Переписка была такого рода:
«Уважаемый Евгений Федорович! У меня умер сын, и в гроб я надела ему свою цепочку с крестом. После этого у меня начались проблемы со щитовидной железой. Не связано ли это с моим поступком?»
«Похоже на то… — отвечал Сидорчук — Вы сделали серьезную ошибку, отдав личную вещь покойному.
Впредь не кладите в гроб ничего лишнего: своих фотографий, денег, украшений и т.п».
«Что делать с табуретом, на котором стоял гроб?» — спрашивал у Сидорчука другой читатель. И Сидорчук отвечал: «Следует табурет перевернуть вверх ногами. Тогда мертвая энергетика уйдет в землю».
И так далее, и так далее. Строго говоря, ничем особым товарищ Сидорчук Дусю не порадовал.
А вот исследование некоего Капустина оказалось действительно занятным. Книга была посвящена устройству потустороннего мира, хозяйкой которого автор считал Бабу — Ягу.
Капустин подробно описывал ее избу на курьих ножках, и предполагал даже, что название «курьи ножки» скорее всего произошло от «курных», т. е. окуренных дымом, столбов, на которые славяне ставили «избу смерти» — небольшой сруб с прахом покойника внутри. Баба Яга внутри такой избушки представлялась как бы живым мертвецом: она неподвижно лежала и не видела пришедшего из мира живых человека (живые не видят мёртвых, мёртвые не видят живых). Она узнавала о его прибытии по запаху — «русским духом пахнет».
«В сказках, — писал Капустин — Человек, встречающий на границе мира жизни и смерти избушку Бабы Яги, как правило, направляется в иной мир, чтобы освободить пленную царевну. Обычно он просит Ягу накормить его, и она даёт герою пишу мёртвых. Поев этой пищи, он оказывается принадлежащим одновременно к обоим мирам, наделяется многими волшебными качествами, подчиняет себе разных обитателей мира мёртвых, одолевает населяющих его страшных чудовищ, отвоёвывает у них волшебную красавицу и становится царём».
Книжка была небольшая, бойко написанная. Рассуждения Капустина про Бабу?Ягу чем?то напомнили Дусе излияния заложновского уфолога Веселовского, которому Баба -Яга тоже покоя не давала. Насладившись фантазиями господина Капустина, Дуся взялась за «Верования древних славян» — здоровенную монографию господина Зеленина, впервые изданную в конце 19 века. Эту книгу, которую покойный профессор Покровский заказывал в библиотеке Академии аж восемь раз, Дуся скачала из Интернета. Получилась пухлая четырехсот страничная распечатка. Книга была странная и чрезвычайно увлекательная. Об умерших, которые не находят покоя, и бродят по земле, причиняя живым всевозможные неприятности.
В своем исследовании Зеленин писал, что по народным представлениям, умершие делятся на два резко отличных разряда: умершие от старости, с одной стороны, и умершие преждевременно неестественною смертью — с другой. Умершие по старости предки, т.н. родители — это покойники почитаемые и уважаемые, много раз в году поминаемые. Они пребывают где?то далеко, являясь на место своего прежнего жительства, к родному очагу и к своим потомкам, лишь по особому приглашению, во время поминальных дней.
Совсем иное представляет собою второй разряд покойников, так называемые мертвяки или заложные. Это — люди, умершие прежде срока, скончавшиеся, часто в молодости, скоропостижною несчастною или насильственною смертью. К ним относятся самоубийцы, опойцы, т. е. лица, умершие от излишнего употребления вина, люди, проклятые своими родителями, люди, пропавшие без вести (о них обычно в народе думают, что они похищены нечистою силою). Наконец, сюда же относятся и все умершие колдуны, ведьмы, упыри и прочие люди, близко знавшиеся с нечистой силой.
«По народному воззрению, — писал Зеленин — Смерть колдунов никогда не бывает естественною, а потому хотя бы колдун, упырь или ведьма умерли и в глубокой старости, но они относятся по своей смерти не к родителям, а к мертвякам, или заложным.
Заложными такие покойники называются потому, что в древности на Руси их не закапывали в землю, а закладывали ветками в специально отведенном для этого месте, подальше от жилья. Издавна считалось, что такие покойники — нечистые, недостойные уважения, вредные и опасные.
Издавна считалось, что такие покойники — нечистые, недостойные уважения, вредные и опасные. Все они доживают за гробом положенный им при рождении срок жизни, т. е. после своей насильственной смерти живут еще столько времени, сколько прожили бы на земле в случае, если бы смерть их была естественною. Живут заложные близко к людям: на месте своей несчастной смерти или же на месте своей могилы. Они сохраняют по смерти и нрав, и все жизненные человеческие потребности, и особенно — способность к передвижению. Часто показываются живьем людям и при этом почти всегда вредят им. Дело в том, что все заложные покойники находятся в полном распоряжении у нечистой силы; они по самому роду своей смерти делаются как бы работниками и подручными диавола и чертей, и все действия заложных направлены ко вреду человека. Встреча с таким покойником по народным верованиям почти непременно приводит к болезни либо смерти живого человека»…
Дочитав к утру Зеленинскую книжку, Дуся увалилась в диван, намереваясь поспать часов до двух дня, после чего вернуться к делам. Однако злой рок распорядился иначе. В десять Леруся сунула под ухо племяннице телефонную трубку, в которой что?то громко мурчало. Когда Дуся очухалась, наконец, она поняла, что это не мурчит, а разговаривает какой?то мужик. Мужик рассказывал, как рад ее слышать. Пламенная Слободская довольно грубо прервала его:
