— Ха, ха, ха! — рассмеялся Тимон.- Он стоит среди этих кирпичей, ругается, а ничего не слышно!
— Твое счастье, Тимон, он не знал, что это твоя работа! — заметил я.
— Он стоит среди этих кирпичей, ругается, а ничего не слышно!
— Твое счастье, Тимон, он не знал, что это твоя работа! — заметил я.- А то бы смеялся он. А что бы делал ты, можно только догадываться.
— Боюсь, что мне уже делать было бы нечего,- хихикнул Тимон.- Хорошо, что Тартак быстро отходит!
— Это он по отношению к друзьям быстро отходит,- поправил я.- Кстати, сегодня надо смотаться в город.
— У тебя там какие-то дела,- удивился Тимон,- и я об этом не знаю?
— Не шуми. Дела не у меня, а у Жереста. Он попросил нас сопроводить его.
— А прием Баграна?
— Да отработаем мы его, отработаем.
Жерест шел впереди, мы с Тимоном держались чуть позади. Жерест направлялся в самую неблагополучную часть города. Как он нам сказал, он оттуда родом и прожил там всю жизнь. Если бы не знакомый маг-бытовик, определивший в мальчишке наличие Дара, то Жерест так бы тут и остался. Уточнять, чем бы он занимался в таком случае, мы не стали. Это и так ясно. Кому не ясно, почитайте классическую литературу или пройдитесь по таким районам. Думаю, все вопросы сразу отпадут вместе с кошельками, а то и со здоровьем. Так что мы держались настороже и воздерживались от рекламы здешней моды на кошельки и иные ценные вещи.
Жерест уверенно проталкивался через толпу. Мне и Тимону было труднее. Мы не привыкли к такому продвижению в отличие от Жереста, поэтому он от нас несколько оторвался. Я ускорил шаг и чуть было не ткнулся носом в спину Жереста. Он остановился перед невысоким типом, который издевательски улыбался и, картинно опираясь на плечо рядом стоящего оборванца, чуть шепелявя, что, видимо, считалось признаком особой крутизны, что-то высказывал Жересту. Я сделал знак Тимону не проявлять себя и прислушался.
— И ти решил, шо мошно меня не замечать? — вещал тип.- Ти думаешь, шо ешли ти какой-то ученик какой-то мигической школы, то мошна… на нас?..
Вот ведь матюгается, как маленький! Почему Жерест молчит? А-а-а. Это состояние мне знакомо! Даже зная, что ты сильнее того, кто тебя терроризировал ранее, все равно как-то чувствуешь робость. Чтобы ответить, надо переступить какую-то грань, пересилить в себе тот давнишний страх. Надо подняться с колен. Не поднялся, сломался — все! Останешься на коленях на всю жизнь. Не бойся, Жерест, для того и есть друзья, чтобы помочь в нужную минуту, подставить плечо, а не ногу.
Я сделал знак Тимону, что держу ситуацию под контролем и что он тоже должен быть начеку. Тимон кивнул мне. Глаза полны гнева, костяшки пальцев правой руки, сжимающие рукоять рапиры, побелели от напряжения. Ну да, Тимон к такому обращению не привык. В его окружении и за косой взгляд могут вызвать на дуэль. Что же до меня, то в моем дворе я часто становился свидетелем вот таких разговоров местного предводителя «дворянства» со своими шестерками. Пару раз мне приходилось отстаивать свое достоинство с боем. Как поется в одной из песен: «…Но, слава богу, есть друзья, и у друзей есть шпаги!». С тех пор ненавижу таких людей, как представленный здесь индивидуум. Тип тем временем ждал ответа от впавшего в ступор Жереста, небрежно подкидывая нож правой рукой. Вот! Это то, что мы и обыграем. Не зря танесса Лиола с ангельским терпением три занятия подряд натаскивала нас по телекинезу. Без ложной скромности скажу, что в отношении меня она преуспела. Проведя все подготовительные действия и шепнув: «Кинериус!», я осторожно подхватил нож в верхней точке. Тип, не поймав нож, озадаченно уставился на свою руку. В этот момент я подошел к Жересту и, обхватив рукой его плечо, сильно его сжал, пытаясь привести Жереста в чувство.
Я решил разговаривать с этим типом в одесском ключе.
— Иду я мимо, и шо я вижу? — начал я.- Какой-то фраер разговаривает с моим корефаном неуважительно! Но это головная боль моего корефана. Главное, шо этот фраер неуважительно говорит о Школе! А скажи мне, Жерест, шо за это бывает с такими фраерами, шоб он был здоров? И кто он вообще?
— Это профундер нашего района Хрост,- слегка дрожащим голосом ответил Жерест.
— И хто назначил не уважаемого Хроста профундером? — поинтересовался я.
— Совет фундеров.
Час от часа не легче. Я закатил глаза и набрался терпения.
— И шо такое совет этих самых фундеров?
— Это совет мастеров ночных дел,- ответил Жерест, продолжая с опаской следить за Хростом.
— То есть насильники, убийцы и грабители? — безжалостно уточнил я.
Жерест кивнул.
— И шо? Этот профундер Хрост считает, шо у него слишком много здоровья, чтобы наезжать на Школу? Или он хочет стать БЫВШИМ профундером этого района?
— Ето хто? — булькнул профундер.
— Или ты слепой? — поинтересовался я.- Или ты знак Школы не увидел? На ножик посмотри!
Хрост послушно поднял глаза на нож.
— Может случиться несчастный случай,- продолжил тем временем я,- вот подкидывал ты ножик, а он взял и воткнулся тебе в горло…
Нож послушно опустился к горлу профундера.
— …или в живот, такое тоже случается…
Нож проделал замысловатое движение в непосредственной близости от живота побледневшего клиента.
— А то и совсем смешное может получиться,- беспощадно говорил я.
Нож скакнул чуть ниже.
— Был профундер, стал кто?..
Среди окружавших нас раздались смешки.
— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? — услышали мы голос, который привык командовать.
В группе людей появились новые лица, что заставило многих присутствующих побыстрее покинуть нас. Правильно, это были стражники. В количестве пяти человек. Старший, по-видимому сержант, и задал этот вопрос. Пока я раздумывал над ответом, Тимон меня опередил:
— Оскорбление Школы в присутствии свидетелей! — четко отрапортовал он.- Пункт семь-три Устава города!
— Я не оскорблял Школу! — заблеял профундер, с опаской поглядывая на нож, продолжавший висеть в области паха.
— Оскорбление студиоза Школы является оскорблением Школы,- беспощадно продолжил Тимон,- пункт семь-девять Устава города.
Стражники, которым повелительно кивнул сержант, решительно подхватили под руки профундера и его дружка. Сержант посмотрел на нож, потом на меня, потом снова на нож. Я понял. Нож лег на землю.
— Ношение холодного оружия с клинком, превышающим ширину ладони, неблагородным без разрешения властей,- прокурорским тоном, как заведенный, провозгласил Тимон,- пункт десять-четыре Уложения о преступлениях.
Ну ничего себе! О таких знаниях Тимона я и не догадывался!
— Ну как раз ношение доказать будет трудно,- с досадой сказал стражник.- Вот если бы мы его нашли при нем…
— Так снимите отпечатки пальцев,- фыркнул я,- и всех делов!
— Отпечатки пальцев? — Вид у сержанта был, мягко говоря, озадаченный.
— Какие отпечатки и откуда?
Ну что? Завести здесь еще и дактилоскопию? А почему нет? Я достал платок из кармана и, наклонившись, через платок поднял нож.
— Обратите внимание, сержант,- начал я лекцию, стараясь при этом быть похожим на тана Харага,- на лезвии есть отпечатки пальчиков.
Я показал сержанту отпечаток пальца в виде легких туманных линий, оставленных на ноже Хростом.
— У каждого человека — свой отпечаток, как лицо. Нет одинаковых отпечатков. Даже у близнецов они разные. Если вы смажете чернилами пальцы этого профундера и сравните с этими отпечатками, то сможете точно доказать, был этот нож у данного человека в руках или нет.
