Потребовать зажигалку? Я взглянула на дуба — дуб был хорош.
— Володя! — улыбнулась я. — А вы молодец, Володя! Давайте я вас поцелую!
Дуб смутился и покраснел — впервые за наше знакомство.
— А вы молодец, Володя! Давайте я вас поцелую!
Дуб смутился и покраснел — впервые за наше знакомство.
3
Экран неярко светился. Доклад уже там, у моих безликих шефов, и теперь остается одно — ждать. Чей сегодня день? По обычному расписанию — Девятого, но после всей этой чехарды угадать мудрено. Неужели опять придется ругаться с остолопом Пятым?
Взгляд скользнул по томику Лойолы, мирно дремлющему на кресле. Что там вычитал сероглазый Маг? Три степени повиновения? Да, три степени — телом, разумом и сердцем. Сердцем… Такую работу не полюбишь сердцем! Неужели шпионское ремесло можно любить? Игорю легче, для него весь наш кошмар — просто наука. Факты, которые надлежит осмыслить, проанализировать… Кризисные культы: культ «карго», культ Капустняка…
Игорь опять не позвонил. А я ждала — весь вечер.
Экран по-прежнему безмолвствовал. Чего они тянут? Читать разучились?
Ага, есть!
Сначала буква, затем строчка. Я затаила дыхание…
«Девятый — Стреле.
Добрый вечер, голубушка!..»
Я облегченно вздохнула. Добрый дедушка сидит у компьютера, длинные тонкие пальцы скользят по клавиатуре. Дедушка улыбается…
«…Давно с вами не общался — начальство запрягло. Не обижайтесь, ладно? Вы и без нас прекрасно справляетесь. Могу обрадовать — до отпуска осталось чуть-чуть. Вы должны помочь специалисту завершить работу, а это займет не больше недели. Заранее приглашаю вас на ужин в «Берлин». Не откажетесь?»
Неделя! Всего неделя! Это после пяти-то лет!
«Стрела — Девятому.
Спасибо. Не откажусь. Что мне делать с Капустняком?»
Ответ пришел не сразу. Добрый дедушка задумался, морщинки на лбу стали глубже…
«Девятый — Стреле.
Постарайтесь успешно закончить дело. Это важно. Кстати, уговорил начальство выделить вашей дочери грант для обучения в Гарварде. Только не благодарите, обижусь! Билет до Нью-Йорка вам уже заказан — на 10 апреля».
10 апреля! Полтора месяца! Это пустяки, это ерунда. Пять лет! Господи, пять лет!..
Кажется, я так и не успела поблагодарить.
…Прыг-скок. Прыг-скок. Прыг-скок…
Мяч катится по пляжу, по сверкающему на солнце белому песку и мягко падает в воду. Девочка бежит за ним, но внезапно останавливается, смотрит назад… Мяч уже в воде, ленивая теплая волна слегка подбрасывает его вверх, солнце сверкает на мокрой резине. Девочка оглядывается…
Экран пуст, можно выключать компьютер. Если и мог кто-то меня успокоить, то это Девятый. Какой он все-таки молодец!
Я протягиваю руку к «мыши», но внезапно экран оживает.
Черт, дьявол!
Не может быть!
«Пятый — Стреле.
Внедренный сотрудник Стрела! Немедленно перейдите на «синий» код!»
Все-таки успел — испортил настроение. Но какого беса? То «Воздух», то код. «Синий» — самый сложный, бедняга компьютер целую минуту расшифровывает!
Делать нечего. Где тут «синий»?
«Стрела — Пятому.
Слушаю вас!»
Пока компьютер переваривает недлинное послание, я начинаю потихоньку звереть. Задание я получила, все понятно, так какого хрена Пятый вмешивается? У них там что, раскол? Если так, перехожу к Девятому!
«Пятый — Стреле.
Личное…»
Что?!!
«…Неофициально предлагаю немедленно воспользоваться пунктом № 8 Правил и покинуть город. Предупреждаю — сигнал «Этна» отменен и нарушено ПРАВИЛО НОЛЬ. Повторяю: ПРАВИЛО НОЛЬ. Со специалистом видеться запрещаю. Уходите из квартиры немедленно. Свяжетесь со мной из Минска по известному вам адресу. Предупреждаю еще раз — мое послание носит личный характер».
***
Экран давно погас, в комнате темно, нет сил даже пройти на кухню, чтобы сварить кофе. Или достать из бара бутылку коньяка. Знаю — не поможет.
Пятый перемудрил — никакого правила ноль (тем более ПРАВИЛА НОЛЬ) я не знаю. В том, что приходилось заучивать, его нет. Правила начинаются с первого: «Внедренный сотрудник обязан…»
Это я помню.
Пункт восьмой — его я тоже помню наизусть, как и все остальные. «В случае явной и непосредственной опасности внедренный сотрудник имеет право…»
Да, я имею право.
Бросить все, не выполнить приказ, подвести Девятого?.. Неужели он бы не предупредил, случись беда? Нет, чушь!. У Пятого маразм! Или хуже — специально решил напугать, сорвать задание. Потом пиши объяснительные полгода — и то не поверят! Опасность? Какая? Я даже не смогу сослаться на приказ — послание-то личное!
Вдобавок. — Игорь. Маг останется здесь один — совсем один, сред и людей и нелюдей. Нет!
Сотрудник Стрела все поняла правильно! Сотрудник Стрела остается. Сердце… Почему так болит сердце?
Вторник, двадцать четвертое февраля
Когда я служил в операх ямщиком* Началось, блин! * В грудь слетели пташечки…* Да не прийдет царствие его* Стрела? Я не ошибаюсь?
За Золочевом, прямо за сгоревшим еще в дни катастрофы храмом Троицы, дорога стала совершенно ни к черту. На обледенелых подъемах буксовали даже «Уралы», а наш джип, украшение дорог Айовщины и Пенсильванщины, то и дело постыдно тыкался носом в кювет. Впрочем, вся дорога походила на один большой кювет. Наверное, в последний раз ее ремонтировали в 1654 году, когда в эти места пришли переселенцы из далекой Галиции. Галиция… Не оттуда ли Голицыны, давным-давно облюбовавшие здешние глухие края? Впрочем, нет, Саша как-то объяснял мне, что под Москвой тоже есть Галич. «Гал» — в старину это слово означало «соль»…
Размышлять о Галиции, Галиче и соли мне никто не мешал. В джипе нас было трое — шофер-«сагайдачник» в камуфляже, старший следователь Гизело в пальто и сапогах на высоком каблуке и сам господин Бажанов. Сегодня я впервые увидела его в форме — тоже камуфляжной, но без погон. Заместитель мэра был суров и не разомкнул уст от самого города.
«Уралы» ползли сзади. Восемь машин, две пустые, в остальных — сплошные «сагайдачники». Рота полного состава, два тяжелых пулемета и еще что-то, мне, штатской, непонятное.
Дуб — следователь Изюмский — тоже в одной из кабин. С автоматом, в бронежилете и (о Господи!) в каске. Каска ему велика — все время сползает аккурат к подбородку.
Все, что можно, сделано. На квартиры, «засвеченные» «доном Сергеем», посланы группы захвата, еще одна направлена к «Казаку Мамаю». Когда около двух недель назад мне всучили дело о сгинувшем алкоголике, могла ли я предполагать, чем все кончится? Курсанты с боевым оружием, рев «Уралов», автомат «АКС-99» на пустом сиденье рядом с шофером…
Впрочем, еще ничего не кончилось. В Малыжино мы будем как раз после заката.
В Малыжино мы будем как раз после заката. Почему-то стратеги-«сагайдачники» решили, что в темноте наши шансы выше.
Вспомнилась изумленная ряха господина Ревенко. Бывший вояка в последний момент, кажется, попросту струсил, начал крутить, толковать о необходимости проверки-перепроверки, нес чушь об экспертизе фотографий. Дуб и тут оказался молодцом — пошел к дяде. Бог весть, с легким ли сердцем Никанор Семенович выписывал ордер, но результат налицо. На «сагайдачников» я, честно говоря, не рассчитывала. Это уже Бажанов. Прочитав мой рапорт, он мигом позвонил в военный университет. Все верно, в этом деле нельзя верить ни жорикам — подчиненным Хирного, ни тем более архарам с их полканом-тараканом. А курсантов нам дали непростых, как мне шепнули на ушко, будущих «специалистов по особо сложным операциям». Когда-то таких называли ОСНАЗ. У этих рука не дрогнет.
