— Фи, грубиян. — Амалазунта надула губы. — Я не в том смысле. Просто мне нужен надежный, храбрый, разумный мужчина…
При каждом новом эпитете Арванд кивал.
— В самую точку, Изюмчик. Считай, что уже нашла такого. Я сразу же узнал свой портрет.
— …да, и непременно мужчину…
— Гм. Разумеется.
— …в качестве _д_р_у_г_а_…
— Это еще и лучше, Черника, ведь _д_р_у_г_о_м_ быть куда проще, чем протыкателем дырок…
— …чтобы посплетничать, — заключила Амалазунта.
Арванд поперхнулся и долго кашлял, пока слезы не выступили у него на глазах. Амалазунта заботливо постучала его по спине.
— Уф! — выдохнул он.
Амалазунта заботливо постучала его по спине.
— Уф! — выдохнул он. — С тобой свихнешься, Черника. Зачем же тебе для сплетен понадобился _м_у_ж_ч_и_н_а_? Не проще ли почесать язык с городскими женщинами у колодца? Вот где ты найдешь полное понимание.
— Не прикидывайся глупее, чем ты есть, — заметила трактирщица. Разве среди женщин я сыщу умного советчика, который к тому же меня успокоит и никому ничего не разболтает?
— Да, ты права, — признал Арванд. — Ладно, выкладывай, что случилось. У вас с сестрой беда?
— И да, и нет. Если беда, то не только у нас. Слушай, ванир. Вчера вечером Фрида подцепила одного парня. Он просто трясся от ужаса и готов был на все, лишь бы не выходить на улицу. Он ей такого понарассказывал…
Слушая историю погонщика, которую Амалазунта передавала по всем правилам: с драматическими паузами, придыханием, «большими глазами» и так далее, Арванд мрачнел все сильнее. История слишком проста, чтобы быть ложью. Арванд никогда и не верил тому, что волка послал Игг, а бродячий торговец был колдуном в союзе с демонами. Кто слышал в Халога о черных демонах? Никто. А вот вервольфы и другие оборотни — вепри, лисицы явление в Гиперборее, Асгарде, Ванахейме хоть и не частое, но все же не такое уж небывалое.
— Ну, что ты на все это скажешь? — спросила Амалазунта.
— Ты правильно поступила, Черника, что рассказала мне, а не женщинам. Новость жгла тебе язык, но ты дождалась собеседника, который умеет молчать, моя умница.
— А что, об этом и впрямь лучше молчать?
Арванд кивнул..
— Погонщик, может быть, со страху и преувеличивает, но я думаю, что он действительно видел волка-оборотня. Знаешь что, посоветуй-ка Фриде гнать этого парня подальше. Не ровен час, наведет сюда чудовище.
Амалазунта вдруг хихикнула.
— Он так боялся, что его выставят за дверь, что старался из последних сил, желая угодить сестре. Фрида вышла поутру с таким сытым лицом, какое бывает только у кота, обожравшегося сметаны. Даже глаза заплыли от удовольствия.
Арванд засмеялся и положил обе руки на плечи трактирщицы.
— Не завидуй Фриде, Черничное Пятнышко. Знаешь, я доставлю тебе нечто совсем особенное.
Амалазунта придвинулась к ваниру вплотную и тихонько прихватила зубами за ухо.
— И что же это такое будет, ты, старый детоубийца?
— Дитя.
— Ты что, хочешь, чтобы я родила тебе ребеночка? — Амалазунта отодвинулась и испытующе заглянула Арванду в глаза.
— Избави боги нас с тобой от такой напасти. Нет, я хочу как-нибудь привести к тебе одного из наших новичков. Он еще совсем мальчик. Думаю, ты будешь его первой женщиной, Изюмчик.
Она сморщила нос.
— Мальчишка? Я что, по-твоему, Лесная Старуха, которая крадет детей?
— Он сложен, как бог, силен, как бык, наивен, как дитя, — и совершенно дикий.
Амалазунта недоверчиво улыбнулась.
— А ты не шутишь надо мной, Арванд?
— Нет. Клянусь, моя умница, это чистая правда. У нас его прозвали Медвежонком. Как его настоящее имя, никто не знает. Он киммериец.
— Очень интересно.
— Твоя Фрида лопнет от зависти, вот увидишь. Пусть не чванится своим погонщиком. Даже мне сегодня похвасталась. Проучим ее, а, Черника?
Амалазунта опустила подбородок на ладонь и мечтательно прикрыла глаза.
— Когда же ты его приведешь?
Арванд рассмеялся.
— Придется тебе немного подождать, детка.
— Придется тебе немного подождать, детка. Говорю же, он еще очень дикий. На днях пытался отобрать у слуги ключ и сломал бедняге шею.
— Какой ужас!
— Не ужаснее того, что ты рассказала.
— Ты думаешь, это серьезно? Я имею в виду вервольфа.
— На всякий случай постарайся никуда не ходить по ночам. И сестре скажи. Когда я был мальчишкой, у нас в поселке шастала такая лисица. Она таскала детей, перегрызала им горло… Ее удалось выследить и затратить только через полгода. Долго мы охотились за ней, выкуривали из норы. Наконец мы погнали ее по холмам. И как же она неслась! Мне до сих пор иногда снится этот ромашковый луг и огненно-рыжий зверь, летящий стрелой…
— И что? — жадно спросила Амалазунта.
— У моего отца был добрый скакун, и он настиг ее. А ведь известно: кто убьет оборотня, тому не долго жить. Так и вышло. Отец вонзил в нее остро отточенный деревянный кол, и она прокричала ему проклятье человеческим голосом… Оказалось, мельничиха, которая жила у Быстрого Ручья…
— А что твой отец? — тихонько напомнила женщина.
Арванд с трудом очнулся от давнего воспоминания.
— Отец? — переспросил он. — Да, мой отец в том же месяце насмерть разбился, упав с коня, — ни с того ни с сего Серый вдруг понес, точно сбесился. Поэтому я и говорю: если впрямь появился волк-оборотень, то бродячий торговец не последняя жертва.
Ничего не ведая о планах, которые строил относительно его персоны Арванд, молодой киммериец с увлечением пробовал свои силы в поединке с Ходо. Несмотря на чрезмерный вес и внушительное брюхо, Ходо был ловок и передвигался с необычайной быстротой.
Хуннар, побежденный Конаном накануне, с нескрываемым злорадством наблюдал за тем, как варвар теснит могучего толстяка.
— Тебе не устоять против негр Ходо! — подзуживал Хуннар.
— Молчи, пиявка! — пыхтел Ходо. — Ты еще увидишь, как я разделаюсь с этим молокососом… Я сделаю из него, это… как сказать по-гиперборейски? Мясная отбивная! Эй!
Последний возглас относился уже к Конану, который, вместо того чтобы позволить превратить себя в вышеозначенное питательное блюдо, перешел в яростную атаку и нанес Ходо рубящий удар в плечо. Будь юноша вооружен сейчас настоящим мечом, его противник был бы уже разрублен наискось до самого пупа.
— Ходо, ты мертв! — завопил Хуннар. — Бросай оружие и ложись пузом кверху!
— Проклятье, это нечестно! — возмутился Ходо. — Ты нарочно отвлекал меня своими дурацкими разговорами, Хуннар! Хотел, чтобы я нахлебался того же позора, что и ты!
— Ты сам позволил себя отвлечь, — сказал Хуннар.
Гунастр, внимательно следивший за поединком, глухо хлопнул в ладоши.
— Молодец, Медвежонок. Иди на кухню. Ты убедительно доказал свое право на тарелку фасоли с мясом и капустой. Только смотри, не убивай больше моих слуг. Если бы ты принадлежал не Синфьотли, а мне, я заставил бы тебя чистить котлы вместо Инго.
Конан удостоил его злобным взглядом и отправился в указанном направлении. Там ему выдали двойную порцию. С удовлетворением отметив страх на лице раба, протягивающего ему миску, Конан сгорбился над своей трапезой и принялся заталкивать еду в рот обеими руками, время от времени обтирая жирные губы тыльной стороной ладони. Хрящи и мелкие кости громко трещали на зубах варвара. Ишь, какое прозвище для него придумали в казарме — Медвежонок. Пусть, подумал он. В том не было ничего обидного.
