— Буду очень благодарен.
— Через пять минут.
Больше я выдержать не мог. Послал ей призыв чуть ли не помимо своей воли. Она восприняла его мгновенно. Повернулась от плитки:
— Наконец-то. А я уж подумала…
Больше слов не было. Наши нехитрые одежки летели в стороны. Мы рухнули на пол, застланный тонким паласом. Я не ожидал от себя такого пыла. Словно изголодавшийся десантник… Может, недавно снятый мундир оказал на меня такое воздействие? Или что-то другое подкралось? Слова желания и любви звучали как бы сами по себе, без моего участия, помимо воли. Мартина отвечала тем же. Я целовал ее, мои руки были жадными, ничто не ускользало от них, и Мартина тоже не отпускала меня. Мы оба чувствовали друг друга, вместе одолели крутые склоны и взошли на вершину одновременно, спустились в долину, чтобы передохнуть, но почти сразу начали новый подъем. И еще один. И…
Потом мы недолго дремали, не расплетая рук. Мартина очнулась первой.
— Пора…
И пошла варить кофе.
Я же занялся моторчиком. Вскрыл. Внимательно осмотрел. Выглядело так, как я и ожидал: под обшарпанным кожухом стоял прекрасно отлаженный военный механизм с десантного «кузнечика». Подобный двигатель раньше попадался мне только однажды, но я постарался вспомнить все, что к нему относилось, и осложнений в работе не возникло. Закончив проверку, я предупредил:
— У него просто кончается энергия. Нужна зарядка. Ресурса осталось часов на тридцать, не больше. Учти.
Она кивнула, накрывая на стол. Похоже, мое сообщение ее не очень огорчило. Мы поели. Она сказала:
— Еще часа три можем отдыхать. Потом пойдем.
— Активный отдых — лучший способ, — сказал я.
— Гляди — у тебя не курорт впереди.
— Вот потому и говорю.
— Ну, что же…
Через три часа мы вышли в море.
Было непривычно темно: у Топси не было ни одной луны, а света звезд не хватало, чтобы рассеять густой тропический мрак. Дома я люблю смотреть на звездное небо, постепенно как бы растворяясь в нем, ощущая свое единство с космосом, с великим Простором. Но здесь такого чувства не возникало, небо было чужим и оттого казалось враждебным. Смотреть на него было неприятно, и я опустил глаза и стал вглядываться в темную воду, по которой «Мартина» скользила легко и неожиданно бесшумно: мотор издавал лишь легкий свист. Мы шли без огней, памятуя, что береженого бог бережет. Вода казалась густой и вязкой, словно океанскую впадину заполняло машинное масло. От этого делалось как-то не по себе. Чтобы избавиться от такого впечатления, я опустил руку в воду, и она неожиданно засветилась, словно холодное пламя охватило ее. Я невольно выдернул пальцы из воды.
Я невольно выдернул пальцы из воды. Мартина тихо засмеялась:
— Здесь океан веселый, с причудами, но они, в общем, не опасны. Оттого и прилетает столько народа из самых разных миров.
— Да, — сказал я, чтобы что-нибудь ответить. Вообще разговаривать мне сейчас не хотелось; тишина помогала настраиваться на предстоящие действия, в которых многое пока оставалось неясным. Мартина, похоже, поняла мое состояние и больше не заговаривала до той поры, когда в симфонию безмолвия вошел какой-то новый элемент: низкое, на грани инфразвука, гудение. Оно исходило как бы из воды: я ощутил тревогу, усиливавшуюся с каждым мгновением.
— Что это?
— Инфразвук. Очистка вод.
— От кого?
— От таких, как мы с тобой. На, держи. Она вложила что-то мне в ладонь. Я не сразу понял: затычки для ушей.
— Иначе захочешь прыгнуть за борт. Самое малое — повернуть назад и улепетывать во все лопатки.
Я заткнул уши и быстро пришел в себя. Хотя звук продолжал ощущаться по легкой вибрации бортов, он больше не вызывал страха. Я упрекнул себя: конечно, об этой мере предосторожности мне следовало знать заранее и соответственно приготовиться. Правда, времени на подготовку на Теллусе и так было в обрез. Сделал я и первый вывод, самый очевидный: власти Топсимара тщательно контролировали прибытие, а может быть, и убытие с острова неофициальных визитеров. Так что моя легализация здесь наверняка окажется делом нелегким. Но, собственно, легкости я и не…
Мысль не успела закончиться: мое внимание непроизвольно переключилось на что-то другое. А именно — на яркое пламя, вдруг поднявшееся столбом недалеко, хотя, может быть, и далеко от нас: во мраке определить расстояние было невозможно. Я вытащил затычки. Один, два, три… До мгновения, когда до нас докатился грохот взрыва, прошло девять секунд. Значит, примерно в трех километрах отсюда.
— Тоже инфразвук?
— Нет, это уже совсем другая частота. У кого-то сдетонировало топливо. Явно приезжий — решился выйти ночью с бензиновым мотором. Проще утопиться сразу.
Сказав это, она выключила наш движок. Теряя скорость, «Мартина» сразу осела глубже, зарылась носом в волну.
— Разве не лучше — уйти подальше?
— Не так сразу. Сейчас будет наша очередь: включат магнитное поле. При работающем моторе сразу останемся без энергии. А так — их волна благополучно уйдет в воду, и все.
Я понял, что антенна над кокпитом предназначалась вовсе не для связи.
— А если приблизятся?..
— Они слишком далеко. Но минут пятнадцать будем дрейфовать.
— Мартина…
— Я знаю. Не надо об этом. Сейчас не надо. И в самом деле, не время было расслабляться. Огонь вдалеке уже затухал, когда она снова включила мотор и мы продолжили путь.
— Мы не промахнем мимо?
— Не беспокойся. Она знает дорогу, — сказала Мартина о лодке, как о живом человеке. Впрочем, кто знает, где кончается живое? Скорее всего нигде.
К берегу мы подошли на самых малых оборотах. Последние метров двести прошли на веслах. Когда под килем зашуршал песок, я шагнул за борт и вытолкнул лодку носом на берег. Мартина сошла на сушу. Потянулась, разминаясь. Переход наш занял (я взглянул на слабо светившийся циферблат) почти четыре часа со средней скоростью двадцать узлов.
— Не утомительно будет — сразу в обратный путь?
— С чего ты взял?
— Разве ты…
— Кто же оставит тебя тут одного? Тогда лучше было бы вовсе не везти.
Ты бы посмотрел на себя: такого — тебя возьмет первый же контроль. А в твоей сумке вряд ли наймется приличная одежда. Судя по весу — в ней что-то куда более массивное. Наверняка оружие. Угадала?
Чтобы угадать это, не надо было обладать ясновидением; так я ей и сказал. Она усмехнулась:
— Вот это совершенно лишнее. На Топсимаре ношение оружия — тяжкое преступление. Карается круто.
Оказывается, я не знал целой кучи вещей; к сожалению, их не было в справочниках. Не мог Король предупредить! Хотя — он-то тут вряд ли бывал, а информация при любой передаче что-то теряет, таков закон.
— Что же тут: мир без оружия?
— Его здесь предостаточно — но только у тех, кому оно положено. Всякий банк охраняется, но самый богатый банк Федерации по сравнению с Топсимаром — свалка утиля. Вывод подсказать, или сообразишь сам?
— Все ясно, — ответил я без воодушевления. — Почему только я не посоветовался с тобой перед тем, как лететь сюда?
— Наверное, потому, что я была далеко, — ответила Мартина очень серьезно. — Ладно. Пошли.
— Далеко ли?
— Устать не успеешь, — заверила она. — Хотя мотор опять придется тащить тебе.
— А если оставить — украдут?
— Это бы с полбеды. Когда ты в нем копался — тебе не пришло в голову, что таких моторов не бывает в продаже?
