— А вот и войска, — сказал старший федерал, задрав голову. — Что мы станем делать с этой Маргаритой?
— Она — фактически ныне единственный владелец этой усадьбы. Уже только поэтому ее присутствие здесь желательно с точки зрения соблюдения закона.
— Вы полагаете, ее нельзя обвинить в соучастии? — спросил Старший.
Вот какой прогресс: мое мнение уже стало интересовать их!
— Насколько могу судить, единственное, что мы еще способны сделать, — это попросить, чтобы она передала нам кристеллу с текстом Альфреда. Дело в том, что при записи сам Альфред перепутал тексты посланий. Частное письмо записал на кристеллу с грифом «Проект». И поручил мне отправить его. Увы, я не оправдал его доверия: на ходу прочитал гриф и решил, что сохраню это послание для себя. Так что женщина тогда ничего не получила. Поэтому ко мне, а потом и к вам попало то, что было адресовано ей. Но когда я понял, что мне нужно бежать с Теллуса, то подумал, что таскать текст с собой будет слишком уж рискованно. И решил, что у этой женщины кристелла будет в наибольшей сохранности — потому что она в деле никак не фигурировала. И еще потому, что Маргарита не пойдет с нею никуда, поскольку для нее это будет знаком памяти о любимом человеке.
— Очень хорошо. Мы непременно расшифруем и ту запись.
— Ради бога. Правда, я уже сказал вам: сейчас она вряд ли сохраняет значение для нас: все обстоятельства ясны, нужные действия предприняты.
Полагаю, опасность можно считать устраненной, а в деле — поставить ту самую точку, о которой я говорил.
— Может быть, вам все и ясно, — возразил старший федерал, — но о нас этого никак нельзя сказать. А ведь нам тоже придется отчитываться перед нашим руководством. Так что если вы не против — вам придется поделиться с нами всей информацией, какую вы сумели набрать во время ваших путешествий.
Иванос, не вмешиваясь в разговор, тем временем что-то чертил прутиком на мягкой земле, на которой мы стояли.
— Забавным получился твой маршрут, — сказал он. — Смотри: Теллус — Топси — Центр «Т» — он, по нашим сведениям, находится примерно вот здесь, — Симона — Лиана, куда тебя вытащил Верига — Серпа — снова Топси и, наконец, снова Теллус. Полное замкнутое кольцо с Теллусом в центре.
— Действительно, — согласился я. — Кольцо уракары. Но федералам, похоже, было не до космографии.
— Так как же насчет информации? — повторил старший.
— Я не возражаю, — сказал я. — Но есть некоторые тонкости, в которых прежде хотелось бы разобраться. Он глянул на меня исподлобья, ожидая подвоха:
— Что за тонкости? Я охотно объяснил:
— Видите ли, в этой операции я работал в первую очередь на самого себя. Проще говоря — ради заработка. Но вышло так, что я не только ничего не заработал, но вынужден был вложить немалую толику своих средств, не говоря уже о том, что в ходе действий сильно пострадало мое жилище — а ремонт сейчас стоит очень недешево…
— Короче: вы хотите, чтобы вам заплатили?
— Мне это кажется совершенно естественным.
— Генерал! — повернулся он к Иваносу. — Это же ваш оперативник, вправе ли он требовать…
— Он уже восемь лет не мой, — сказал Иванос. — Частное лицо.
— Но вы же предлагали ему принять участие…
— Он отказался. Но если бы дал согласие — мы бы заплатили ему. И неплохо.
— Вот как? Позвольте спросить — сколько же именно?
— Ну, учитывая все обстоятельства — не менее пятисот тысяч.
— Рулей, я надеюсь?
— Мы — как и ваша контора — ведем расчеты только в галларах. Хотя не исключаем, что в будущем…
— Пятьсот тысяч галларов!
— Полагаете, Теллус стоит дешевле? И возможность вести на нем нормальную жизнь? Впрочем, вы и сами располагаетесь в этом мире, так что он уберег от больших неприятностей и вас тоже. Я на вашем месте не стал бы торговаться.
Старший федерал вздохнул, глубоко и искренне.
— Хорошо. Думаю, мне удастся уговорить мое начальство.
— Я вам помогу, — заверил его Иванос.
— Считайте, что ваши условия приняты, — повернулся федерал ко мне. — Теперь рассказывайте.
— Утром, деньги — вечером стулья, — ответил я.
— Какие стулья? При чем тут стулья? Это что — ваш жаргон?
В Федеральной разведке мало интересовались теллурианской классикой.
Прежде чем ответить, я огляделся. Саперы успели уже не только приземлиться, но получили указания и выстроились вдоль посадок чинкойи-уракары. Еще команда — и сверкнули лопаты.
— Похоже, здесь все в порядке, — сказал я. — Давайте вернемся в контору, оттуда вы свяжетесь с вашим офисом.
— Давайте вернемся в контору, оттуда вы свяжетесь с вашим офисом. И как только получите их официальное согласие — сделаем перевод денег на мой счет, и я расскажу вам всю историю.
Он немножко помялся, но ему ничего не оставалось, как согласиться. Он понимал, что для того, чтобы их участие в операции выглядело достаточно убедительно, ему надо обладать информацией. Деньги же в конце концов шли не из его кармана…
— Что же, полетим, — наконец снизошел он. Они двинулись к агрику. Я удержал Иваноса, чтобы сказать ему на ухо:
— Полагаю, что и у тебя не останется причин держать под арестом ту сумму, что получил я от синериан?
— Ну знаешь!.. — только и ответил он.
— Забывчивость стоит дорого, — объяснил я ему. — И если ты хочешь, чтобы какой-то эпизод испарился из моей памяти, то…
— Ладно уж, — вздохнул он. — Получишь свои сребреники.
— Ладно, тогда иди, садись, — сказал я.
— А ты что же?
— Хочу перекинуться парой слов с Маргаритой. Сказать ей, что она может получить у вас текст завещания, чтобы законно все оформить, а взамен ей придется отдать ту кристеллу, что я ей послал перед тем, как улететь с Теллуса.
Иванос только развел руками.
Женщина стояла поодаль от усердно работавших солдат и смотрела на них, как мне показалось, с грустью. Я подошел к ней. Она перевела на меня спокойный взгляд. Я поклонился.
— Я однажды послал вам кристеллу с просьбой сохранить ее, — сказал я. — Теперь пришло время вернуть ее мне. Она не удивилась, только отрицательно качнула головой:
— Это невозможно.
— Я понимаю, — сказал я терпеливо, — это память о вашем… об Альфреде. Но поверьте мне: взамен вы получите другую, адресованную именно вам. Она вам куда нужнее. Кроме того, там содержится и его завещание — целиком в вашу пользу.
— Я знаю, — ответила она спокойно. — Он говорил мне об этом. Последнее время у него были плохие предчувствия. С удовольствием возьму от вас это письмо — если оно таково, как вы говорите. Но отдать вам ту кристеллу никак не смогу.
— Но почему же?
— Потому что ее не существует. Я ее уничтожила.
— Когда? Почему?
— Как только получила. Почему? Потому, что я всегда была против его авантюр. А та запись, судя по предосторожностям, относилась именно к ним. К тому, что убило его. Такая память мне не была нужна — даже если бы ничего другого после него не осталось.
— Это действительно так?
— Клянусь его памятью.
После этого я мог сказать только:
— Хотите, чтобы мы отвезли вас в город?
— Не надо. Я еще побуду здесь. И мне известно, как выбраться отсюда в любое время суток.
Я поклонился и отошел, думая о том, что предсказать поступки женщины подчас не под силу даже и неплохому сенсу.
Мы вернулись в Службу. Иванос, поколебавшись немного, открыл хорошо замаскированный бар, вытащил пару бутылок, какие не каждый день приходится видеть. Федералы восприняли это как должное. Выпили по рюмке — за удачу. Потом все воззрились на меня, ожидая обещанного изложения событий.
