Так же, как и второй: остановить такси и на нем спокойно доехать. Таксеры — первые из тех, кого сразу же начинают опрашивать розыскники. И у того, чьей услугой я воспользуюсь, не будет никакой причины скрывать, что — да, этого парня он подвозил, взял там-то, высадил там-то. И пусть на указанном месте меня, понятно, не найдут — все равно, поймут самое главное: что я в городе. Сейчас это им неизвестно. И пусть так и остается.
Остановить машину и, под угрозой оружия, заставить везти куда надо, а доехав — устранить свидетеля, нейтрализовать, как говорят у нас? Не годится и по деловым соображениям, и, как ни смешно это, может быть, звучит — по моральным. Я ведь, как и большинство наших, настроен на защиту. Приходится, конечно, стрелять по живому; но только для обороны, когда ловят в прицел тебя, или еще чаще — работодателя. А если человек тебе не угрожает — не стрелять, если даже ситуация аховая. Защита должна быть соразмерна угрозе, в это я верю.
Ну что же: остается последний вариант.
В данном случае не годилась ни ВВ-линия, ни связь по мику. Можно было оперировать лишь стандартной внешней аппаратурой.
До сих пор пользоваться поликанальным телефоном мне еще не приходилось — этой штуковиной я разжился недавно. Но и сейчас тоже не придется: аппарат персонифицирован, он — своего рода визитная карточка, и как только звонок будет перехвачен — а он будет, — ко мне сразу же со всех сторон кинутся борзые волкодавы. Что же тогда? А вот что: телефонов-то у меня сейчас два. Второй — тот, что я изъял у вооруженной дамы; мир пеплу ее. Та же модель, он, конечно, тоже персонифицирован — но моя персона с ним никак официально не связана. Компьютер опознания сейчас заряжен на мои данные и на выход в эфир моего аппарата откликнется мгновенно, а на покойную даму — далеко не сразу: только тогда, когда, убедившись, что по горячим следам им меня не взять, мои оппоненты начнут серьезно думать.
Компьютер опознания сейчас заряжен на мои данные и на выход в эфир моего аппарата откликнется мгновенно, а на покойную даму — далеко не сразу: только тогда, когда, убедившись, что по горячим следам им меня не взять, мои оппоненты начнут серьезно думать. И вот это время можно будет считать чистым выигрышем.
Это, конечно, в случае, если на компьютер не подали уже информации касательно печальной судьбы владелицы второго телефона. Такое возможно, но только в случае, если она принадлежала к той же команде, что и нынешние мои оппоненты. Если так — мой план летит в тартарары. Вместе со мною, кстати. Ну что же: очень скоро мы узнаем хотя бы — сколько служб участвует в операции, одна или больше одной.
Сказано — сделано. Я отцепил аппарат от пояса. Настроив на полицейскую волну, потратил пару минут на прослушивание эфира. Странно, но там не было ничего необычного, ни одно сообщение, даже ни одно слово не говорило о том, что в городе идет серьезная розыскная операция. Удивительно? Вовсе нет, я ожидал этого: это не полицейская операция, и слушать надо совсем другой канал.
Я переключился. Да, здесь разговоров было полно, даже при желании не удалось бы вставить в их радиообмен ни словечка. Но такого желания у меня не было. Я слушал, понемногу уточняя мои теоретические представления о том, где ищут активнее всего и кто именно. Было приятно узнать, что здесь было далеко не самое горячее местечко. Теперь можно было действовать по плану.
Установив на пульте аппарата частоту, отведенную транспортным компаниям и конторам, я вытащил из своей памяти дюжину сохранявшихся там номеров, выбрал тот, что принадлежал ближайшей конторе проката, и набрал номер.
Как я и предполагал, ответил автомат: в наше время люди не тратят свое время на то, чтобы принять заурядный заказ, они вмешиваются только в случае, когда возникают какие-то затруднения. Весь процесс, конечно, записывается.
— Добрый вечер. Мы рады вашему звонку. Вы не напрасно обратились к нам, это свидетельствует о вашей компетентности. Мы готовы оказать вам любую помощь.
Подняв регистр своего голоса, насколько позволяла конструкция моей гортани и всего прочего, я заявил:
— Хочу нанять машину. Ничего особенного — лучше всего, если это будет «Ярослав» или «Краснояр». С компдрайвером, конечно.
То был самый обычный заказ — такие каждая контора принимает десятками. И компьютер не замедлил откликнуться:
— Мы с удовольствием принимаем ваш заказ. Устроит вас «Рифей-восемь»? Компдрайвер, музыка, телефон, кондиционер…
Пришлось дослушать до конца: когда перебиваешь, компьютер иногда дает сбой.
— Ваше предложение меня устраивает.
Когда стараешься говорить женским голосом, почему-то сразу начинает першить в глотке.
— Это крайне приятно. На какой срок вы желаете нанять машину?
— Первоначально — на неделю.
Она будет нужна мне на час. Ну, может — чуть дольше. Заказ на неделю — всего лишь маленькая скидка — из тех, какие делает заяц, удирая от лисы. Заказы будут искать в первую очередь краткосрочные.
— На неделю. Очень хорошо. Ваш способ оплаты?
— Немедленно — карточкой по телефону, в рамках этого разговора.
Автомат назвал сумму.
— Подтверждаю согласие, — сказал я.
— Контора подтверждает сделку. Желаете взять машину здесь?
Это был главный вопрос.
— Нет. Прошу выслать компдрайвом по адресу… Я назвал ближайший пункт, куда машину мог довести компдрайвер.
— Принято. Мы готовы принять перечисление.
— Осуществляю.
Заранее приготовленную банкирку я вставил в соответствующую прорезь телефона. Не свою, понятно, а покойницы. Нажал кнопку. Секунда, другая…
— Платеж принят. Ждите машину в пределах получаса. Контора желает вам приятных поездок.
Компьютер разговаривал женским голосом, очень приятным и даже сексуальным; но я поборол искушение ответить моим природным голосом. Пропищал:
— Благодарю вас.
На этом разговор закончился. Секунду я колебался: выкинуть карточку или задержать? Денег там оставалось еще немало. Но второй раз я не рискну ее использовать. Хотя — как знать? В пиковых ситуациях мало что помогает так успешно, как деньги.
Теперь осталось сделать еще одну скидку — и в путь, чтобы успеть к месту прибытия машины одновременно с нею.
Я вытащил телефон — на этот раз свой, персональный. Включил и набрал номер — тоже мой собственный, домашний.
Мое жилье ответило после второго звонка:
— Вас слушают.
Это говорю, естественно, не я: я сейчас нахожусь здесь, а не дома. А там — какой-то другой мужчина: низкий баритон, что называется, бархатный. Обладателю такого тембра гарантирован успех у женщин. Как его имя — не знаю, да и никто не знает. Но это неважно.
Нажата кнопка рекордера. И в ответ звучит мой голос:
— Это я. Я в опасности. Нужна помощь.
— Какая помощь нужна?
Если в моем жилье сейчас уже находятся чужие, они не услышат этого разговора: телефон они найдут разве что после многочасового обыска, даже с применением электроники: он надежно заэкранирован. Это не сетевой аппарат, а такой же мобильный; значит, разговор можно только перехватить соответствующими средствами. Но как раз против этого у меня нет ни малейших возражений. Больше того: я надеюсь, что служба прослушивания и перехвата работает сейчас так внимательно, как никогда. И разговор будет уловлен и записан. А главное — немедленно окажутся принятыми срочные меры.
