На первый взгляд характер и уровень жизни на планете держал, как говорится у летчиков, площадку — то есть соблюдал постоянную высоту и скорость полета. На Теллусе такие площадки известны, они выдерживались иногда долгими столетиями, как, например, европейские средние века или же современность, отсчет коей идет вот уже три века, от двадцать первого столетия (после ирреального двадцатого) и по сей день (так принято считать — на самом же деле прародина людей хиреет, особенно в последние годы, но замечать это и говорить об этом вслух считается дурным тоном). Такие площадки перемежаются то стремительными пике, то крутыми свечами, а то и такими петлями, что мертвее не бывает. На Топси же за сто двадцать лет ее существования в качестве населенного людьми мира площадка держится по сей день. Хотя есть немало миров, которые с первого дня существования двигались ускоренно, и на сегодня во многих отношениях основательно обогнали своих сверстников и соседей по Простору. Не иначе, разница в образе развития определялась той самой индивидуальностью светил и планет, о которой тут уже сказано.
Это все и вы могли бы узнать из уже упомянутого ГЧК. Как и еще одно существенное обстоятельство: население Топси сравнительно с другими крайне невелико, а средний уровень его жизни выше прочих во всей Федерации. И, пораздумав, заинтересовались бы: как можно сочетать минимум населения и отсутствие промышленности — с одной стороны, и необычайно высокий уровень — с другой? В свое время так жили на Теллусе маленькие нефтяные княжества; но Топси не добывала и не вывозила никаких ископаемых. Потуит, золото, трансураниды и прочее — то был не ее хлеб. Но мало того. Были в Федерации и другие миры с разветвленной и прекрасно отлаженной банковской системой, где уровень жизни тоже был достаточно высок. Однако, хотя банки на Toпe (так длинное имя сокращается в разговорах), конечно, были, но в денежном обращении Федерации серьезной роли вроде, бы не играли. Откуда же что бралось? Этот вопрос вы зададите себе, но в цитируемом ежегоднике ответа не найдете. Мне ответ известен, но я сомневаюсь, что у вас имеется допуск нужного уровня — и потому пока ничего говорить не стану. Впрочем, со временем вы и сами поймете.
Вот почему Топси — веселая планета: единственная промышленность, по-настоящему развитая там, — производство развлечений.
Но богатеет мир и не от ее доходов, хотя и они заметны в государственной казне. И не от туризма, хотя приезжает по вневремянке и прилетает на кораблях туда, пусть ненадолго, куча народа из других, даже отдаленных миров и оставляет там не так уж мало денег. Нет, главный доход — не это. А…
Космические полеты в наши дни отнимают немного времени: сопространственные прыжки сделали пространство фикцией — если только вдруг не откажет техника. Нам она не отказала, и уже на четвертое утро (во всяком случае, часы показывали так) наше корыто аккуратно сомкнулось с платформой Топси, что болталась на постоянной орбите, пассажиры прошли все осмотры и досмотры и погрузились на челнок, который доставил нас на поверхность планеты.
Говоря «мы», никак не имею в виду того корнета, с которым у меня вышло небольшое приключение: он сошел, как и собирался, на Симоне, и я проводил его очень по-дружески и даже разорился на угощение за мой счет — не очень, правда, шикарное. Корнет с благодарностью выпил, опять болтал какую-то чепуху, а в белесых, туповатых глазках его все стояло непреходящее изумление — и кажется, он сам не понимал, от чего. Видно было, что он пытается что-то вспомнить, и это ему никак не удается. Ничего странного: я над ним поработал достаточно серьезно.
Его место занял другой парень, тоже, конечно, служивый. Этот унтерюга принадлежал к военной полиции Топа, чем страшно гордился — судя по тому, как задирал нос: ноздри глядели прямо вверх, как раструбы зенитной дистант-спарки. На меня ему, похоже, было наплевать; однако, не доверяя внешности, я слегка покопался в его начинке, после чего почувствовал себя немало озадаченным. Этот унтер тоже нес в себе поручение, касавшееся меня, и мне показалось весьма интересным, что оно было словно скопировано с того, что я прочитал в памяти давешнего корнета. Содержание совпадало; естественным было бы, если бы еще и почерк был тем же самым: я всегда чувствую авторскую руку, потому что каждый из нас проводит даже самые простые операции по-своему; мы узнаем друг друга, как некогда радиста узнавали по манере работать на ключе — хотя азбука оставалась одной и той же. Две птички из одного гнездышка, подумал я вначале — и вот ошибся. А это могло означать лишь, что в своих умозаключениях я что-то напутал.
Во-первых, я, видимо, ошибся, определяя объем задачи. Когда я увидел унтера, то решил, что корнету не поручалось убрать меня, но лишь пасти — и прибрать к рукам ту самую кристеллу, вместо которой я состряпал ему некий документ. Сойдя на Симоне, он должен был, по моей гипотезе, доложить о результатах по команде. Но что он мог сообщить? Что я убит. Но в таком случае не было никакого смысла подсылать ко мне еще кого-то. Разве что — с веночком на похороны. Нет, сменивший его в моей каюте унтер явно пил из другого источника, то есть еще кому-то, кроме Иваноса, хотелось следить за мной и, вероятно, пытаться завладеть кристеллой, которая то ли была у меня, то ли ее больше не было.
Но из этого следовал и второй вывод: Король пентаклей, на которого я грешил, к этой операции отношения скорее всего не имел. Как я буду вести себя в дороге, вряд ли представляло для него такой интерес, чтобы он пошел на немалый расход: нанять филера даже для действий в пределах одного мира стоит дорого, что уж тут говорить о галактических масштабах. Конечно, совершенно отрицать такую возможность нельзя, но следует просчитать и другие варианты. Всегда приятно знать, кто же ловит тебя в перекрестие прицела.
А это означало, что надо будет, используя оставшееся до Топси время, допросить моего нового попутчика со всем возможным пристрастием.
Так я и сделал, воспользовавшись той же ситуацией, какая уже возникла у меня с корнетом с Симоны. Только на сей раз я не ждал, когда сосед начнет предпринимать какие-то действия (если вообще начнет), но, как только мы покинули Простор, начал работать сам.
Усыпить его было непросто: клиент оказался очень невосприимчивым к воздействию на его психику и тонкие тела, которых к тому же обнаружился дефицит. Когда я в этом убедился, все остальное стало для меня ясным. И то, что в его двойном дне ничего не оказалось, кроме простенькой задачи — той самой, которую я прочитал, еще даже не успев как следует разглядеть его. Да и самого этого дна тоже не было. Парень как парень — решил я, — нормально отработанный зомби, в котором, к сожалению, начисто стерто — кто его послал: задание, как я уже говорил, детское — пасти меня на Toпe заботливо, как любимую корову бабушки; но такое мог поручить кто угодно — от самых крутых, пока еще не вполне известных мне врагов до лучших друзей, заботящихся о моей сохранности; впрочем, вернее всего то не были ни те, ни другие, а кто-то третий. Решив так, я ограничился лишь одной попыткой выжать из него информацию:
