Колобок высвободился и посмотрел на Катю. Катя была прежней — черная кожа, маска…
Катя.
Тогда Колобок опомнился и посмотрел себе под ноги.
Там, куда упал блокнот и где он по идее должен был и лежать, серела крошечная горстка пепла.
— Катя… — сдавленным голосом произнес Колобок и указал на пепел. — Блокнот…
— Что?! — Катя дернулась, захлопала по карманам, принялась обшаривать куртку.
Блокнота не было.
— Зачем? — Голос Кати звенел сталью.
— Ты мне сама отдала… — прошептал Колобок.
— Я?! — изумилась Катя. — Ты что, охренел вконец?! Когда я отдала? — Казалось, еще секунда — и Катя Колобка ударит — с размаху, изо всех сил.
— Ты что, охренел вконец?! Когда я отдала? — Казалось, еще секунда — и Катя Колобка ударит — с размаху, изо всех сил.
— Когда начался пожар… когда огонь… и мы с тобой стояли в том углу… — Колобок с убитым видом махнул рукой.
— Ты сдурел? — крикнула Катя. — Я спала! И проснулась, когда ты стал что-то орать здесь, над самым ухом!
— Мы стояли там, — уже более уверенно сказал Колобок. — И еще здесь был Махват. Он говорил с нами. А потом он исчез, и начался пожар. А ты сказала, чтобы я прочитал заклинание. И дала мне блокнот… вот…
В течение всего этого монолога лицо Кати менялось. Глаза ее делались все более растерянными. Она поднесла руку к своему лицу и прикрыла пальцами губы.
— Это же был сон… — прошептала она.
И они оба посмотрели на кучку пепла.
И именно в этот момент обоим почудился легкий и презрительный смешок. Словно кто-то невидимый снисходительно усмехнулся над двумя дураками, которых удалось обвести вокруг пальца. Кто-то могущественный не считал уже нужным скрывать свое незримое присутствие здесь. Судя по звуку — женщина…
29. УЧИТЕЛЬ
Маркулий сидел на полу, прислонившись спиной к одной из колонн. Едва он ступил в эту комнату, как ковер тлеющих углей сразу же потемнел, — Маркулию так захотелось, рдеющие багровым цветом угольки отвлекали его от мыслей. А подумать сейчас Маркулию было очень и очень нужно.
Ему хотелось разобраться в себе. Слова Махвата ржавым гвоздем сидели в его сознании. Может быть, он поступил опрометчиво, отклонив предложение Махвата? Может быть, ему действительно стоило остаться в Антааре?
— Учитель… — прошептал Маркулий. И тут же перед его мысленным взором предстал Махват. То есть не Махват, а Максим Витальевич Игнатьев — со своей всегдашней немного грустной улыбкой, с добрым взглядом, мягким голосом, спокойно объяснявшим, где и в чем ошибся его ученик.
Маркулий вдруг вспомнил, как Махват назвал его своим лучшим учеником. И в душе всколыхнулось чувство гордости. А ведь и правда, Маркулий многому сумел научиться. Ну, может быть, он не такой уж и старательный ученик, но тут уже был вопрос времени. Будь этого самого времени побольше…
Маркулий вспомнил, как Махват говорил о том, что в Антааре вся вечность будет в его распоряжении. Самое необходимое для прилежного ученика — время. И тогда можно было бы…
«Это Преисподняя», — напомнил себе Маркулий. Но мысль эта очень быстро увяла. Потому что в памяти всплыли слова Махвата о том, что нет ни Рая, ни Ада. Есть только Истинные и Ложные Миры.
«Интересно, — подумал Маркулий, — что бы это могло значить? Истинные Миры, Ложные… Останься я в Антааре, я бы это узнал…»
Маркулий вспомнил еще одну фразу Махвата: «Жизнь наша в наших же руках…» И вспомнил он ее так отчетливо, будто слова эти только что произнес сам Махват, словно он сейчас находился рядом, в этой же комнате.
Маркулий закрыл глаза.
«Это неправильно, — подумал он. — Это Преисподняя, здесь не может быть ничего хорошего для Срединного Мира…»
Маркулию показалось, что рядом прозвучал смешок. Но он не стал открывать глаз. Даже тогда, когда услышал осторожные и мягкие шаги, приближающиеся к нему. Маркулий сидел закрыв глаза и подняв лицо к потолку. Шаги замерли всего в полуметре от него. Кто-то стоял рядом. Просто стоял. Наверное, разглядывал Маркулия, изучал его.
Маркулий подумал, что шаги эти были похожи на женские. Значит, рядом с ним скорее всего сейчас находится сестра Махвата Игнта. Мархаэоль Игнт. Хозяйка Огненного Дворца.
Мархаэоль Игнт. Хозяйка Огненного Дворца. Повелительница одной из провинций Саакбарада. Существо из Преисподней.
«Ничего ты мне не сделаешь», — подумал Маркулий. И тут же понял, что ошибается.
Это были просто ощущения — уверенность в том, что в любую секунду Мархаэоль может испепелить его одним лишь взглядом своих желтых глаз. Но страшно Маркулию не стало. Ему было все равно.
Опять шаги. Уверенные, широкие.
«Это уже Махват Игнт, — подумал Маркулий. — Тоже пришел… Зачем?!»
И в мозгу вдруг всплыла фраза Махвата: «…ты — мой любимый ученик…»
Любимый ученик…
От слов этих в душе Маркулия всколыхнулось что-то теплое, родное. Ему так захотелось услышать эти слова еще раз. Но время упущено, былого не вернуть. И от кого он может еще услышать подобное? Уж не от тех ли, с кем сейчас находится здесь? Не от тех ли, что расположился по соседним комнатам?
Маркулий вдруг увидел их всех. За какую-то долю секунды перед его мысленным взором пронеслась картина, где были запечатлены все они. И каждый из них находился в объятиях пламени. Огненные языки сплетались, закрывая порой фигуры людей. Но пламя не причиняло им вреда. Напротив, каждый из них был доволен этим, каждый считал прикосновения огня ласковыми и желанными. Но что-то с ними все-таки происходило. Какая-то невидимая часть все же сгорала. «Может быть, часть души? — подумал Маркулий. — Может быть, сама душа…»
Маркулий приоткрыл глаза. В комнате было темно. Слабый свет тлеющих стен даже не пытался разогнать мрак. И на фоне этой темноты перед сидевшим на полу Маркулием возвышались две черные фигуры. Темные, темнее мрака, царившего здесь.
Два силуэта, мужской и женский. Стоят, молчат, наблюдают… Ждут…
Маркулий понял вдруг, что в душе его совершенно не осталось сил бороться. Да и не то чтобы бороться — вообще никаких желаний не осталось. Хотелось лишь одного — покоя и тишины. И он сразу же понял, что эти столь желанные им сейчас покой и тишина могут быть дарованы ему стоявшими перед ним сущностями.
Ведь, если разобраться, какое дело Маркулию до Срединного Мира? До его горестей и радостей? Разве хоть кто-нибудь в том мире относился к нему по-человечески? Так, как Маркулий того заслуживает… Единственный, кто действительно по-настоящему ценил его, — учитель, Максим Витальевич… Махват Игнт.
Маркулию захотелось заплакать от обиды. Ведь всем этим людям, пришедшим к нему от Данихнова, нужны были только лишь его способности. Им надо было, чтобы он разобрался в заклинаниях Николая-летописца. А что потом будет с самим Маркулием, их совершенно не интересовало.
«Я один, — подумал Маркулий. — Один, как остров в океане… И никому нет дела до моих желаний, да и до меня тоже… А этим людям — особенно…»
Ведь они выдернули Маркулия из привычного — такого тихого и спокойного — мира, потащили за собой через огонь, грязь, страх и боль. Прямо сюда, в Преисподнюю. К чему сейчас думать о них? Разве они думали о нем, когда он, дрожа от страха, прятался в подвале? Разве думали о нем, когда он трясся в кузове грузовика, прошиваемом пулеметными очередями? Или тогда, когда его загнали в ловушку и он вынужден был воспользоваться заклинаниями, чтобы бежать — в Багнадоф. Разве за ним они пришли сюда? Нет! Не за ним — за его способностями. Они его просто используют. Так к чему тогда беспокоиться о них?
