— Опасно, — говорит вдруг Юрка. И винтовку с плеча снимает.
Я свою машинку — на изготовку сразу. И спрашиваю:
— Что?
— Не знаю, — мотает головой.
— Не нравится что-то. Пузыри эти… не такие, как в прошлый раз…
И верно сказал, как выяснилось. Как в воду глядел, сука…
Вообще, пустошь эта Битцевская мне не нравилась категорически с самого начала, типа того.
Во-первых, потому, что ее лесопарком называют все. Какая же она, на хрен, лесопарк?! Пустошь она. Битцевская…
Во-вторых, воняет ужасно. Я сам в последний раз мылся давно уже, но и то вонь эта с души воротит.
В-третьих, грязь какая-то неприятная. Не глина, не мазут, не дерьмо, а словно бы все смешано в равных пропорциях. А может быть, и смешано — фиг его знает. Воняет так, что очень даже может быть, и все такое.
И в-четвертых, пузыри эти хреновы. Тут Юрка правильно заметил…
Когда мы за магом шли, они, конечно, тоже были, пузыри-то. Большие такие, лопались, словно газ какой из-под земли выходит. А сейчас они еще больше стали и лопаются уже гораздо реже. То ли от духоты да жары гадость эта черная загустела, то ли ещё чего — не знаю, не химик я. Но пузыри вздуваются чуть ли не до метра в диаметре. А потом — бабах!.. И ты весь в каком-то дерьме с головы до ног. Словно мелкий дождик вонючий опрыскал.
И вот, как раз когда мы мимо одного из таких пузырей тащились, все и произошло. То есть возле пузыря-то в тот момент были Макс с Эллиной. То ли потревожили они там чего, то ли просто совпадение — фиг его разберет. Но едва они тот пузырь миновали, как он вслед им и лопнул. А из него — дым. Зеленый такой, красивый, густой. А из дыма рожа высовывается, намного менее красивая.
Не, нормально, да?
Рожа эта сидит на длиннющей шее, которая следом выползает. В обхвате… да хрен ее знает, сколько она там в обхвате была! Не обнимался я с ней… Толстая, короче, в метр почти. А у рожи зубищи — с мою ладонь, если не больше. И вся эта дрянь вместе с шеей своей дурацкой покрыта этакой изумрудной чешуей.
Я почему так все хорошо рассмотреть успел — Колобок моментально Маркулию по затылку врезал, на землю его сбил, прижал коленом, чтобы тот башку свою дурацкую не поднимал. А Катя с Гнусем присели и огонь открыли.
Макс с Эллиной обернулись, тоже палить стали. Ну, мы с Юркой стрельнули пару раз — без толку. Рожа эта гнусная пасть раззявила, развернулась на выстрелы и — к нам! Точнее — к Колобку, Гнусю и Катьке.
Коновалов гранату из кармана тащит, но лениво так — понимает, что гранатой тут скорее своих поубиваешь. Я в прицел морду ловлю, глаз ее — огненно-красный, злой, — стреляю раз, стреляю другой… Блин! Не, не может же быть, чтобы я с такого расстояния не попал!
Катька пальцы рук сцепила, визжит что-то. Воздух задрожал, паутина какая-то желтая в нем повисла, в аккурат между монстром этим и ребятами. Эллина тоже что-то там ворожит — над чудовищем какое-то бледно-синее облако возникает на манер гриба. Но чудищу этому вся ворожба наших девчонок фиолетова, равно как и пальба наша по нему.
Длинная шея, идущая откуда-то из черной грязи, изогнулась, башка мотнулась вверх, вперед, в стороны, и — все! Нет больше ни Катиной паутины, ни Эллининого облака. Нет, как и не бывало.
Я выстрелил еще разок, а потом вижу, Колобок вскакивает и выхватывает из-за спины две свои железяки. Ну, типа мечи. У меня аж горло перехватило. Придурок! Сматываться надо, а не железками пугать! Если уж этому чудовищу наши пули не повредили, то…
И тут у меня челюсть прямо-таки отвисла. Потому как Колобок такое вытворять принялся, что я обалдел полностью, от сапог до макушки. Я Колобка практически видеть перестал, настолько тот быстро двигался. Морда хищная ловить его принялась, зубами клацает. А Колобок поднырнул под нее и — мечом, мечом! И вижу я, меч-то, в отличие от пуль наших, кожу этого чудовища рассекает очень даже хорошо.
А Колобок поднырнул под нее и — мечом, мечом! И вижу я, меч-то, в отличие от пуль наших, кожу этого чудовища рассекает очень даже хорошо. На чешуе отчетливо видны глубокие порезы, и из них какая-то бледно-зеленая гадость засочилась.
Монстр заревел, пасть раззявил — на Колобка. А тот опять вокруг змеюки этой пляшет, мечами машет. И — р-р-раз! Прямо в глаз чудовищу! Оно башкой дернуло, меч из рук Колобка вырвало и так мотанулось, что сбило Колобка на землю. Не сбило даже — отшвырнуло. Метров на пять. А потом метнулось… нет, не к Колобку. К Катьке с Гнусем. Или к Маркулию — хрен разберешь, кого оно сожрать хотело.
И тут Макс меня (да и остальных тоже) удивил чрезвычайно. Что-то он там выкрикнул непонятное. И в воздухе опять возникла паутина типа той, что Катя создать пыталась. Только паутина эта была уже другая. Нити — в руку толщиной. И не нити даже — как проволока колючая, только толстая очень. И шипы на ней — в палец. И паутина эта очень резво себя повела. Мигом накрыла змеюку, начала сжиматься.
Монстр завыл, попытался вырваться — фигушки! Через полминуты это чудовище превратилось в слабо подрагивающий бесформенный комок, сочащийся бледно-зеленоватой слизью.
Мы с Юркой к Колобку кинулись. Тот уже в себя пришел — сидит в луже, башкой мотает. Спрашивает:
— Что?
— Нормально, — отвечаю. — Выкрутились.
— Молодец, — хвалит Колобка Юрка. Помогает ему подняться. Колобок на ногах стоит, но не сам, поддерживать надо. Не пришел еще в себя. Еще бы! Вас бы так этой мордой шарахнуть…
Про змея вспомнил, обернулся. Все, крындец ему уже конкретный. Не шевелится даже и звуков никаких не издает. В отличие от членов нашей команды…
— Откуда ты знаешь? — орала Катя. — Откуда знаешь заклинания?
— Дура! — орал в ответ Макс. — Ты же сама их читала! Только что!
Я подумал, что и правда Катька читала заклинания. И паутина у нее была почти такая же, как и у Макса. Только хилее намного… И почему Катька так взбеленилась — тоже понятно. А взбеленилась она типа сильно, я никогда не слышал, чтобы она так орала. И взгляда такого никогда не видел. Бешеные же глаза! К женщине с таким взглядом близко подходить — несовместимо с жизнью. Да и выглядит она сейчас кошмарно. Рожа вся в грязи, где маска, а где свое лицо — не отличить. Автоматом размахивает, того и гляди, пальнет, дура. И все такое.
Но Катя — она все-таки молодец. Быстренько успокоилась. Словно выключатель повернула. Р-раз — и все! И на Макса уже смотрит холодно и с этаким интересом. Хотя сам Макс еще на нерве, дергается и шумит.
— Это гоблинские заклятия, — ровным голосом говорит ему Катя. — Я им в Кремле обучилась. А ты где?
— Да не учился я им нигде! — продолжает кричать Макс. — Идиотка! Я просто за тобой повторял!
— Не просто, — возражает Катя. — Ты их лучше прочитал, чем я.
— Ну и что?! — возмущается Макс. — Прыжок на Севастопольском тоже повторял заклинания за… за этой бабой, в красном…
— Ща за бабу в глаз получишь, — предупреждаю я. А чего?! Будет тут еще всякое дерьмо бабой ее называть…
А все уже на меня смотрят. Внимательно так, с подозрением. Ну, типа как обычно… суки…
— Скажи, Прыжок, — повторяет Макс. — Ты же в Кремле не был? У гоблинских магов в учениках не ходил?
— А ты, Игнатьев, откуда знаешь, что тот гоблин магом был? — спрашивает Катя.
