— Тогда ты зря устроила все это шоу. Костры, скелеты… Скромная походная палатка, которая внутри оказывается больше, чем снаружи. Это же штампы, которыми даже Голливуд брезгует пользоваться! Или у вас на Урале мода всегда отстает лет на пятнадцать?
— Молода ты еще меня критиковать! — рявкнула тетка и добавила к своей внешности пару десятков лет. И хотя лицо ее по?прежнему оставалось холеным и великолепным, выражение было у него, как у одной знакомой мне базарной торговки рыбой. Торговка та любила собачиться с покупателями до посинения. В результате я наслала на нее неизлечимый фарингит, но сейчас не об этом. Ишь как грозно смотрит на меня уральская родственница! Прямо?таки стремится одним взором меня сжечь.
— Что, ведьма, не можешь против меня свою Силу применить? — неожиданно спросила тетка. — То?то же.
— Тебе легко говорить, заблокировав все мои возможности, — проворчала я, одновременно тайком лихорадочно пытаясь определить, каким было заклинание блокады и как ликвидировать его. Так узник потихоньку от охраны подпиливает решетку своей камеры. Только пока у меня ничего не выходило.
Если тетка пользуется исключительно черными заклятиями, то мне, никогда подобные вещи не практиковавшей, сложно их нейтрализовать. Сложно, но можно! Лишь бы выиграть время, и лишь бы Анастасия ничего не заметила!
Поэтому я вяло обмякла в кресле и слабеющим голосом прошептала:
— Слишком сильная магия… Ты давишь на меня… Черное покрывало загораживает мне свет.
— Покрывало? — оживилась тетка. — Как интересно, не предполагала, что это заклинание дает такой визуальный эффект! Теперь понимаешь, что сопротивление мне бесполезно?
— Какое сопротивление, тетя? — Я старательно теряла сознание у нее на глазах, в то же время отыскивая уязвимое место в непробиваемой броне теткиной магической самоуверенности. — У меня темнеет в глазах, дышать трудно, пальцы немеют…
Анастасия удовлетворенно засмеялась:
— Я всегда так наказываю дерзких и невежливых. Не волнуйся, ты пока не умрешь! Я только продемонстрировала тебе, какова моя сила и власть.
Она снова изменила внешность, преобразившись в девушку моего возраста
И тут…
Узник увидел, как можно вырваться на свободу!
Вот твое слабое место, тетушка! В момент, когда ты меняешься, твоя магия тебе неподвластна! В эти считанные секунды ты даже одного заклятия связно произнести не сможешь!
Я застонала и закатила глаза, как умирающая, чтобы ничем не выдать своего тайного торжества. Теперь мне нужно только дождаться, когда Анастасия снова начнет меняться, и в этот момент нанести ответный магический удар.
Хотя можно и не дожидаться…
Как там Кот в сапогах облапошил грозного великана? «Сир, я ни за что не поверю, что такой гигант способен превратиться в ма?а?аленькую мышку…» Ситуация не совсем та, но отчего бы не рискнуть?
Я приоткрыла глаза. Уральская красавица, изучая меня, склонилась надо мной.
— Знаешь, это даже приятно, — прошептала я.
— Что именно? — На идеальном лице проступила явная озадаченность.
— Как ты красива сегодня?я, — затянула я, будто испорченный магнитофон. — Нет в моем сердце ни горя, ни зла?а?а… Благодарствую, тетушка, за то, что ты предстаешь передо мной такой красавицей. Так уроды надоели! Хоть перед смертью мое эс?те?ти?чес?кое чуйство удовлетворится…
Какая баба на лесть не купится!
— Мне вот такое волшебство никогда не удавалось, — пожаловалась я и ухитрилась выдавить из глаз вполне приличные слезы. — С детства боролась с прыщами, перхотью, кривыми коленками… Бес?по?лез?но! Всю жизнь — замарашка, мужики мимо обходят… Сволочи! А ты — фотомодель! Все в восторге от тебя!
— Бредишь ты, что ли? — Тетка принялась щупать мой пульс, хотя по зарумянившимся ее щекам было ясно, что моя примитивная лесть попала?таки в цель. Ладно. Сейчас будем делать кульминационную сцену.
— Тетя! — Я судорожно вцепилась в ее руку, вроде как совсем себя не помня. — Ты настоящая чародейка! Как тебе это удается?! В девочку, в красавицу превращаться…
— Все просто, дуреха ты этакая, — презрительно изогнула великолепную бровь тетя, не выпуская моей вялой руки. — Что ж, погляди напоследок!
Есть!
Вот он, крошечный зазор беззащитности в непробиваемой стене ее магии!
И я — всю свою Силу — одним ударом — туда!
… Комар, конечно, ничто по сравнению со слоном. Но это до того момента, пока он не ужалит слона в глаз.
Волна моей энергии просто смела тетку и со всей силы шмякнула об стену. Аж весь зал загудел!
— Тва?а?арь! — завопила тетушка, силясь подняться из?под груды осыпавшегося со стены малахита.
— Ошибаешься, тетя, я просто ведьма. — Я уже стояла, и в руке у меня искрилась плеть — этакий зримо воплощенный концентрат моих магических возможностей.
Теперь моя очередь сыпать спецэффектами.
— Дура, — тетка, пошатываясь, встала напротив меня. — Плетью обуха не перешибешь. Я же тебя в пыль сейчас разотру!
— Рискни здоровьем, — я хлестнула плетью, и тетушкин трон вместе с балдахином брызнул осколками. — Красотой ты уже рискнула!
Анастасия завизжала от злости. Я ее понимаю. Сейчас передо мной стояла просто озлобленная неопрятная старуха с растрепанными седыми космами и сморщенной кожей. Я, вклинившись в сложный механизм ее чар, кажется, здорово все нарушила.
Песчинка… ничтожество. Но весь отлаженный механизм летит к черту!
— Мама хорошо меня воспитывала, — процедила я сквозь зубы. — Она всегда учила меня не брать пример с зарвавшихся выскочек!
— Я уничтожу вас обеих! — пообещала тетка. И, воздев руки с растопыренными пальцами, обрушила на меня с десяток молний.
— Старый прием! — мне легко удалось отбить эту атаку. — Где мама? Говори!
— Ее сейчас пытают! — тетка взвизгнула, когда плеть ожгла ей плечи.
— Тогда я тоже буду тебя пытать, облезлая старуха!
Плеть превращается в сеть, и Анастасия, визжа, бьется в этой волшебной сети. Она не в силах выбраться, не в силах даже сосредоточиться, чтобы понять принцип действия моих чар. Вот что значит потерять контроль над ситуацией. Недаром тщеславие и самонадеянность почитаются самыми неистребимыми грехами…
Впрочем, мне тоже нельзя расслабляться.
— Ты сейчас поведешь меня к маме, — говорю я. — Прикажешь отпустить ее. Мы уйдем, а ты дашь клятву под залог своей жизни, что никогда больше не полезешь в наши дела!
— И не подумаю!
— Напрасно.
Сейчас сеть состоит из раскаляющихся вольфрамовых нитей. Тетя дымится, но не сдается.
— Дрянное колдовство! — констатирует она и одним взмахом рвет на себе сеть, не жалея обожженных рук. — Тебе ли, соплячка, совладать с Великой Черной!
И на меня падает потолок вместе с хрустальными люстрами.
Только ветру вряд ли повредит камень…
Прошу прощения у почтеннейшей аудитории за то, что мне приходится использовать уже бывшие в употреблении чары. Но так здорово почувствовать себя снова вольным ветром и весело свистеть в малaхитовых руинах, расшвыривая по сторонам мелкие камушки килограммов по пятьдесят — сто.
Тетушкин зал начинает выглядеть как эпицентр мощного землетрясения. Я ведь уже не простой ветер, а штормовой. Почти ураганный. Минут через пять вообще стану торнадо. Торнадо по имени Викка. Ведьма?ураган! Здорово!
А когда два урагана сталкиваются между собой, это вообще катастрофическое зрелище.
