Открываю каналы связи, которые из?за Шутника последнее время держал на замке. Тут же над главным меню загорается красная полоска индикатора виртуальной реальности — мое последнее изобретение. Индикатор говорит о том, что то, что я вижу, не соответствует тому, что передо мной. А вижу я стальные ворота гермошлюза, одиноко стоящие на пляже.
— Идем, — произносит Мириту и первая проходит в них. Иду за ней. Прохожу первый шлюз, второй, третий.
— Это что такое?
— Шлюзы и фильтры на информационных каналах.
— Понятно. Это в них Шутник засветился?
— Да, — улыбается Мириту, — в первом же.
Перешагиваю через комингс последнего шлюза и попадаю в шар. Удивленно оглядываюсь. Чувствую под лапами песок пляжа, но глаза говорят, что вишу в воздухе. Рядом прямо по воздуху расхаживает Мириту. Стенки шара составлены из множества золотистых шестиугольников. Не меньше шестой части занимает овальный иллюминатор. А за ним — моя удивленная физиономия. Мириту поворачивает голову, и за иллюминатором плывет панорама океанского берега. Понятно. Это как бы вид изнутри черепной коробки. Изучаю шестиугольники. Быстро нахожу часы?календарь, термометр, много?много датчиков, описывающих состояние механизмов и организма Мириту. На дальней от иллюминатора полусфере — индикаторы загрузки процессоров, памяти, каналов и прочего электронного хозяйства. Все это дышит, меняется, живет. Но где?то я такое уже видел.
Мириту делает жест рукой, и один из шестиугольников устремляется к ней, на ходу оснащаясь экраном с командным меню. Мириту что?то делает в меню, и шестиугольник уносится на свое место.
Вспомнил! Нечто похожее я видел в одном из старинных фантастических сенсофильмов.
— Мириван здесь была?
— Она и сейчас одним глазом здесь, — отзывается Мириту. Ко мне устремляется шестиугольник с человеческим глазом, глаз подмигивает и шестиугольник занимает свое место на стенке. — Мири помогает мне держать виртуалку. Одной сложно быть и вне, и внутри. Голова кругом идет.
Я оглядываюсь, верчусь на месте, лихорадочно шарю глазами по стенам.
— Отец, ты что ищешь?
— Здесь чего?то нехватает.
— Аллея памяти. — Мириту поворачивается к стене, несколько шестиугольников раздвигаются в стороны, образуя проход. Вдаль тянется квадратный коридор, очень похожий на коридоры технологических отсеков Квантора. Но есть отличия: прямо из металла стен пробиваются ветви фантастических растений с яркозелеными листьями. На стенах висят объемные картины. Просунув голову в проход, разглядываю ближайшие. Рубка рейдера, коралловый остров с рощей кокосовых пальм, лаборатории Квантора, дверь с надписью «БИБЛИОТЕКА», пейзаж Мезозоя со мной на первом плане. Перед тем, как переступить комингс, пытаюсь вытереть лапы о невесть откуда появившийся коврик. Спохватываюсь, что коврик существует только в моих очках. Слышу смех Мириван. Вот ведь паршивка! Вся в меня. Заставила папаню лапы об землю вытирать!
Мириту мнется у прохода.
— Отец… в мою аллею памяти никто… даже Мириван не заходила.
— Ну и ладно, — разворачиваюсь на 180, иду к иллюминатору и выпрыгиваю из шара наружу. В нормальную реальность. Кто?то из девушек пускает звук разбитого стекла. Индикатор виртуалки гаснет. Сажусь на хвост и пытаюсь осмыслить увиденное. Меню моих очков рядом с шаром Мириту все равно что записная книжка рядом с томом энциклопедии. А ведь у меня очень обширное командное меню. Столетиями складывалось. Каждую строчку подменю до последней запятой вылизывал. Более мощное меню видел только в очках Лобасти. Но там такие аббревиатуры и условные значки, что кроме автора в них никто не разберется.
Мириту, лихорадочно веселая, подбегает, обнимает мою лапу, прижимается к ней щекой.
— Ты доволен, отец?
— Поражен в пятку. Скажи, вы с Мириван давно такими меню обзавелись?
— С тех пор, как свободными стали. Помнишь, когда память настоящей Мириам в себя переписали.
— Еще бы не помнить.
— Вот тогда в твоей лаборатории перелопатили себе полностью командную систему, все управление вывели на уровень сознания. Вот и потребовалось такое меню.
— А до этого что было?
— Да примитив. Не сложнее, чем у тебя в очках.
— Массаракш!
— Что?
— Это я себе.
Тридцать три раза массаракш! Выходит, у третьей Мириам меню простое. Она же себя не переделывала. Вопрос: Узнал ли я хоть что?то? Ответ: Нет. Здорово.
А стоит ли копья ломать?
Блюз — дракон. Его цель — помочь нам. Вроде бы, это не требует доказательств. Он боится создать временной парадокс, поэтому помогает как бы из?за угла, не высвечиваясь. Так чего я волнуюсь?
А волнуюсь я из?за того, что он перешел мне дорогу. Я ведь и сам могу спасти экспедицию, я же обсыпал себя розовыми лепестками. Может, Блюз — мой стажер. Или лаборант. Выполняет мои ценные указания. А сам я не появляюсь, потому что очень занят. Мемуары пишу.
Нет, не сходится. Блюз рассекретил машину времени — раз. Блюз пытался влезть в мои очки — два. Блюз морочит нам голову со сферическим нуль?т — три. (Интересно все же, как он это делает?) И, наконец, Тонара что?то знает — четыре! Знает, но молчит. Считает, что это не опасно — пять! Но! Третья Мириам — это, вдобавок, Греб, а Греб — это опасно. Что из этого следует? Ничего! Фактов мало. Ладно, а если с другого конца? Детские вопросы. Почему Блюз похож на Лобасти? Почему у Блюза рога маленькие? Почему Тонара испугалась?
Стоп! Тонара — мать Лобасти! Интересный диполь! Зацепка.
Лихорадочно прокручиваю в очках все кадры, в которых фигурирует Тонара. ВОТ ОНО! Тонара с отвалившейся нижней челюстью, застывшая как памятник самой себе после первого визита Блюза.
Ну и что? Имеет право драконочка удивиться при виде самца? Пусть даже она замужем. Тонара всегда была чуточку не от мира сего. Выходит, опять мордой об стол.
Ну и пусть! Тонара — Лобасти. Лобасти — Блюз. Сходство?то несомненное. Фамильное. Тогда — кто отец? Нет, широко шагаю. Надо по?порядку. Кто Блюзу Лобасти? Мать? Бабушка? Прабабушка? А уже потом — кто отец. Кого Лобасти родила? Катрин и Шаллах. Катрин вся в отца. Шаллах больше на мать похожа. Грудка такая же широкая, лапки чуть по?бульдожьи ставит. Но мордашкой — в папу. Ха! А что я мучаюсь? У меня же в компе генные карты и Лобасти, и Мрака, и Катрин! Пусть комп мучается!
Через две минуты получаю ответ: Блюз не может быть сыном Лобасти и Мрака. Такой лоб в их гены не заложен. Гулять на стороне Лобасти не будет. Характер не тот. Пусть так. Проверю внуков. Первый внук — Артем, сын Катрин и Мрака. Тоже не то. У Мрака с Катрин таких лобастых тоже быть не может. Осталась линия Шаллах и дети, которых в мое время еще не было. Сначала — Шаллах.
Составляю простенькую программу — подобрать Шаллах мужа, чтоб в результате получился Блюз.
Составляю простенькую программу — подобрать Шаллах мужа, чтоб в результате получился Блюз. Компьютер задумывается минут на двадцать. У меня в компе генные карты приблизительно пяти тысяч первых драконов. Тогда я за этим следил. Вырождения боялся. Плюс карты членов Отряда. Пять из трехсот тысяч — неплохой процент. Тем более, знаю, кто на ком женился, и таким образом могу восстановить приблизительные карты еще сорока тысяч драконов. Сколько это займет времени? Ой, мама!
