Они не смогли выловить ее в лабиринте переулков Петроградской стороны и зеленом море скверов и парков за Черной речкой, но на Коломяжском проспекте босая девчонка в шортах и маечке с грозной надписью «Не тронь!» через всю грудь была как на ладони, и на нее коршунами кинулись сразу три наряда на патрульных машинах.
Один из этих нарядов под командованием лейтенанта Терентьева охотился за ней специально и как раз возвращался от ее Дома после очередного прочесывания маршрута, а две другие машины неслись ему навстречу на подмогу омоновцам, которые стояли в оцеплении у метро.
Василису спасла несогласованность этой тройки. В одной из машин как?то сразу усомнились, что это и есть та самая инопланетная шпионка — слишком уж невинно она выглядела. Зато в другом канареечном «газике» ребята сразу схватились за автоматы, напрочь забыв о приказе брать разыскиваемую живьем.
Наперерез этим героям кинулся Терентьев, и его чуть не подстрелили за компанию, как пособника инопланетных шпионов.
Один из ментов, невыспавшийся и злой как черт, разошелся до такой степени, что его с трудом утихомирили силами двух других нарядов, — а тем временем Василиса уже бежала со всех ног в сторону метро.
Она даже не поняла, как очутилась посреди безумной и бессмысленно орущей толпы, ибо еще минуту назад брела по пустынной улице одна?одинешенька. И пока она лихорадочно соображала, что это значит и неужели вся эта толпа гонится за ней вместе с ментами, в небе появились «летающие тарелки», и три звена по четыре аппарата спикировали с высоты и прошли на бреющем над торговым центром «Адамант».
Голубой град хлестнул по бегущим людям, и первые жертвы стали оседать на асфальт, а остальные бежали прямо по ним, в ужасе глядя, как треугольные «тарелки» разворачиваются над парком Челюскинцев, чтобы снова зайти на толпу.
На этот раз Василиса успела укрыться за бронзовыми фигурами пионеров с жеребенком, а люди вокруг падали уже целыми группами, усеивая бетон разноцветным ковром.
Уцелевшие омоновцы отступали к единственной открытой двери станции, и туда же устремились мирные граждане, еще не задетые голубым градом.
Но у ментов слишком крепко засел в голове приказ — не пускать никого в метро вплоть до особого распоряжения. Поэтому в узком проеме завязалась драка, и в этот клубок человеческих тел сверху ударили упругие голубые струи.
Они расчистили проход, и кое?кому все же удалось прорваться. В том числе и Василисе, которая на кончиках пальцев, чтобы не наступить босой ногой на маленькие лужицы голубой субстанции, добежала до входа в метро, уже не думая о том, что там внутри полно ментов.
Утренний инцидент, из?за которого, как она думала, милиция с ночи гонялась за ней по всему городу, не шел ни в какое сравнение с тем, что произошло у нее на глазах только что.
Василиса осознала свою ошибку слишком поздно. Едва она появилась в вестибюле станции, буквально все менты повернули головы к ней, и по выражению их лиц девушка поняла, что сейчас ее будут бить, а может, даже убивать.
14
Мария Петровна Богатырева выкарабкалась из?под каких?то чемоданов и коробок уже после того, как над останками военно?транспортного самолета прошли на малой высоте черные треугольники.
Больше они не возвращались — видимо, сочли разбитый «Ил?76» слишком незначительной целью. Но даже один залп голубого града сделал свое дело.
Когда самолет пахал землю за взлетно?посадочной полосой, Мария Петровна каким?то бессознательным движением попыталась не то чтобы прикрыть младшую дочь своим телом, а скорее наоборот, опрокинуть ее на себя, чтобы девочке мягче было падать.
Теперь у Марии Петровны болел ушибленный затылок, трудно было дышать из?за сломанных ребер, но она была жива и могла двигаться. А Алена лежала неподвижно, как сломанная кукла.
С жутким вскриком мать бросилась к ней, но рефлексы опытного врача сыграли свою роль. Первым делом она пощупала пульс и посмотрела зрачки.
Зрачки были неестественно узкие, а пульс нитевидный, но это означало, что девочка не умерла. И еще — что дело тут не в телесных повреждениях. Никакие травмы не могут вызвать такое сужение зрачков.
И еще — что дело тут не в телесных повреждениях. Никакие травмы не могут вызвать такое сужение зрачков.
В голову сразу пришла мысль о наркотиках, но она показалась Марии Петровне нелепой. Разве что в одной из коробок был кокаин, и Алена в момент катастрофы вдохнула слишком большую дозу.
Но если так, то надо немедленно нейтрализовать передозировку, а у Марии Петровны не было при себе даже аптечки.
Лихорадочно прикидывая, как вытащить девочку из самолета, Богатырева услышала, как кто?то пробирается к ней со стороны кабины.
— Эй, кто там! Помогите! — крикнула она, и увидела окровавленного человека в летной форме, который, приволакивая ногу, пробирался к ней через завалы.
— Черт, что это было? — пробормотал он. — Это что, все мертвые?
— Она жива! — сорвалась в крик Мария Петровна. — Моя дочь жива. Ее надо срочно в больницу!
— А другие?
За своей бедой Мария Петровна совсем забыла о других. А между тем в двух шагах от ее дочери лежала еще одна девочка, совсем маленькая. Аудругого борта безвольно раскинул руки профессор филологии, и на его белой рубашке у галстука расплывалось маленькое голубое пятно.
Четыре «тарелки» в один проход обработали развороченный грузовой отсек «ила» голубым градом не хуже, чем самолеты сельскохозяйственной авиации обрабатывают поле химикатами от саранчи — чтобы ни одна тварь не ушла.
От верхней части фюзеляжа не осталось почти ничего. Стремительная коррозия распространялась от пролома на месте отвалившихся крыльев сетью ветвящихся трещин, и от сотрясения остатки металла посыпались вниз, дробясь на лету.
Некоторых пассажиров сильно побило этими обломками и даже посекло до крови.
У мальчишки?подростка, который лежал, запрокинув голову, посреди отсека, вся рубашка была в цветных пятнах — белых и голубых. Но кровь из разодранной щеки уже не текла, хотя с момента катастрофы прошли считанные минуты.
Все это Мария Петровна фиксировала периферийным зрением, а мозг продолжал работать только над одной задачей — как вытащить отсюда Алену и поскорее доставить ее до ближайшего медпункта, где есть хоть какие?то лекарства.
Где?то у пилотов наверняка была аптечка, но на вопросы о ней человек в летной форме отвечал нечленораздельно. Да и вряд; ли она поможет.
Мария Петровна начала уже догадываться, что кокаин тут ни при чем.
Она вляпалась рукой в голубую субстанцию, разбрызганную по всему салону и особенно заметную на светлой одежде и белой бумаге — и рука сразу стала неметь.
Тотчас же навалилась сонливость и неодолимая слабость, и с минуту Мария Петровна была на грани потери сознания. Но потом туман в мозгу отчасти рассеялся и осталось лишь какое?то блаженное ощущение лени и заторможенности.
Двигаться не хотелось, и на собственную дочь, неподвижно лежащую в нелепой позе, Мария Петровна смотрела теперь почти равнодушно.
Голос летчика отдавался в ее голове бессмысленным гудением, и он зря тратил силы, пытаясь убедить ее, что помощь скоро придет.
— Там видели, как мы разбились, — твердил он и махал рукой в сторону аэровокзала. — И Сашка за помощью пошел. Он сейчас приведет людей.
