Мы встретились с братцем вечером в парке, болтали, как обычно, но он был как-то напряжен. Мне это напомнило разговор в тропезском кафе, когда брат поведал о миссии на Дезерт. В конце концов я не выдержала:
— Давай, рассказывай! — я сопроводила свои слова легким тычком под ребра.
— Ты только не сердись сразу, — сказал брат. Ненавижу такие вступления. — Мы с Илис женимся.
Какое-то время я продолжала идти по инерции, потом новость до меня дошла и осозналась, так сказать. Ронан, видя, что я молчу, продолжил.
— Она заключила контракт с Бялко, будет в штате пилотов, за нее поручился Шур-Бельфлер. И мы уже все решили.
Что ж, Илис будет работать по специальности, это многое меняет.
— Ронан, но ты же станешь послом и через год-два надолго осядешь на другой планете. Или ты готов отказаться от карьеры?
— Еще не знаю. Ты по-прежнему не доверяешь ей?
Я покачала головой.
— Это не имеет никакого значения. Я знаю, что Илис — твой тип женщины, тебе всегда нравились умные стервы. Подкаблучник ты мой… — и я ласково погладила его по руке.
— Я не подкаблучник, просто хочется рядом видеть равного, — обиделся брат, но, видя, что я и так все понимаю, добавил: — Согласись, что лучшую я вряд ли встречу, а если и встречу, то максимум что мне светит — это «друг семьи».
Я вздохнула. Да, он прав. Несмотря на ум, красоту и персональный первый ранг, брат не был завидным женихом для умных и амбициозных девушек из перворанговых семей, слишком маленькая и молодая у нас семья; вот если бы он был некстом, тогда другое дело.
Но все же…
— Ронан, она иностранка и абсолютно чужда нашей культуре. Ты еще с ней намаешься. Но решили — значит, решили.
Брат посмотрел мне в лицо.
— Ты ей все-таки не веришь.
— Прекрати. Лучше скажи, где вы собираетесь жить?
— Думаем снять квартиру здесь, в Южном центре, из поместья каждый день не налетаешься. Ты же мне деньги вернула…
— Вот что, братец, присматривай квартиру, а моим подарком на свадьбу будет годовая аренда.
Ронан на радостях обнял меня так, что дух вышиб, и чмокнул в щеку.
Да, я теперь при деньгах, персональные контракты с Советом и, конечно, добыча от налета на пиратов, пусть мизерный процент, но с таких объемов на моем личном счету очень внушительная сумма. А братец — служащий, и хороших заработков ему не видать еще года два. Потом он потащил меня в маленькую квартирку к Илис. Та приняла меня так, будто я пришла ее убивать, следила за каждым жестом и взглядом, не смотрела в глаза. В какой-то момент, Ронан вышел из единственной комнатки, и мы остались ненадолго одни.
— Ты можешь мне не верить, но я люблю его, — сказала она с вызовом.
— Хватит ли твоей любви надолго? Хватит ли ее и на нас, полоумных синто? — я не собиралась с ней ругаться, просто из меня, как говорится, полезло.
— Хватит! — и Илис яростно уставилась мне в глаза.
— Ну, Судьба вам помоги, особенно тебе, — отозвалась я; обстановка чуть разрядилась. — Тебе еще свадьба предстоит… — не удержалась я.
Тут объявился Ронан.
— Ну надо же, все живы! — сказал он улыбаясь.
Уходя, я поинтересовалась у Ронана, как дела у брата Илис, выкупила ли она его? Братец ответил, что дела плохи, тех денег, что она за него заплатила, хватило лишь на смену режима заключения, а выпускать его не собираются. Я сказала, чтобы они пока не спешили и не переживали, что, может, у меня что-то получится.
Да… Брат женится. Что ж, по крайней мере, они будут красивой парой — смуглый сероглазый шатен и миниатюрная белолицая брюнетка; очень разные, они хорошо смотрелись вместе. Вот только, надолго ли вместе?..
Несколько раз я созванивалась с Даниэлем, мы подолгу болтали. Ночи я проводила в поместье Синоби, и утро начиналось с обработки новых отметин, причем Аррен грозился мне на ночь надевать варежки; я смеялась и соглашалась, но к вечеру никаких варежек не находилось, и все повторялось снова. Мне же приходилось прятать под водолазками синяки на руках и следы от зубов на шее и плечах.
Кстати, Крутецкий и Лепехин остались в русском посольстве. Наши дипломаты ломали головы над легальным и вежливым способом выставить их с планеты, но пока что они свободно разгуливали, доставляя головную боль Соболевым, которым их поручили.
Наши дипломаты ломали головы над легальным и вежливым способом выставить их с планеты, но пока что они свободно разгуливали, доставляя головную боль Соболевым, которым их поручили. А Крутецкий к тому же проводил ночи на съемной квартире с леди Шур. Жалко мужика.
Так пролетели две пятидневки, и как-то в полдень сработал браслет — отец!
— Я приземлюсь через два часа, сяду на Пушистых островах.
Созвонилась с Эзрой, попросила приготовить обед и рванула к островам. Как раз успела, чтоб забрать отца, выглядел он изможденным.
— Кошмар, одиннадцать врат… — сказал он устало.
— Может, я объявлю сбор у нас в поместье? — спросила я. — Ведь тебе не перед Советом докладывать.
— Да, хорошая идея.
Через два часа я выкладывала то, что наготовил Эзра. Еще через час в поместье стеклись Шур, Синоби, Грюнд, Ларин и Соболев. Меня отец выставил за дверь кабинета, и я меланхолично нарезала салаты, размышляя о глобальной мировой несправедливости. Часа через полтора все разошлись, а я принялась так же меланхолично размышлять, зачем же я объелась этими салатами, и вообще о причинах моих периодических перееданий.
— Ну что? Обиделась? — спросил отец, садясь рядом.
— Нет… Почти…. Ронан женится.
Отец аж подскочил от этой новости.
— На ком?
Я посмотрела на него и в точности повторила фразу Ронана.
— Ты только не сердись сразу… На Илис Скинис.
— На тропезке!
Я кивнула. Конечно же, отец все знал, наверняка Кас и Пол ему докладывали, и отношение к Илис у него было еще хуже, чем у меня.
— Она заключила контракт с Бялко, будет пилотом, и за нее поручился Шур-Бельфлер, — поспешила сказать я. Отец задумался.
— А что ты обо всем этом думаешь?
— Я думаю, что если эту свадьбу запретить, то Ронан нам этого никогда не простит. И скорей всего, они разбегутся, может быть, даже не родив ребенка. Она его любит, или думает, что любит, а он ее любит совершенно точно.
— Ара-Лин, я его выдвигаю в послы! И все шло к тому, что он не через два-три года «полетел», а через полгода стажировки у аналитиков. Какая свадьба? Какая любовь?
— Пап, полгода — это тоже срок, мало ли что случится.
— То есть? — насторожился отец.
— Да не верю я, что она будет хорошей женой. Не можем мы сейчас ничего сделать, дай срок. С другой стороны, если Илис будет вести себя образцово, неужели ты пожертвуешь счастьем сына? А?
— Отстань со своими риторическими вопросами. — пробурчал отец, но у меня отлегло от сердца. Не станет он настаивать, не станет.
— Я боюсь, что и семьи не будет у твоего брата, и карьеры! Когда свадьба?
— Тебя ждали, как скажешь, так и будет.
— Мне улетать на Депру, причем на пару месяцев как минимум.
Мы созвонились с Ронаном, он знал, что отец прибыл, и ждал звонка. Братец поделился новостью, которую сам узнал только что — Илис ждет ребенка. Значит, свадьбу откладывать не будем, назначили на послезавтра. Я принялась перчислять всех наших родственников и знакомых, кому следовало послать уведомление о свадьбе. Отец был в шоке от происходящего, хоть и старался этого не показывать.
Отец был в шоке от происходящего, хоть и старался этого не показывать.
В назначенный день с самого утра перепуганная Илис и взволнованный брат начали принимать гостей. Я, как и положено сестре, была ответственна за угощение, отец — за стратегию приема гостей. Первой была семья отца — Торенте, наша с Ронаном бабушка и папин инорожденный брат. По традиции они посидели с молодыми, поздравили их, подарили подарки, бабушка чуть смущалась меня, зато млела, глядя на Ронана. Торенте смущался всех, он был относительно молод, чуть за тридцать, и лишь недавно стал Первым в семье. Семья Торенте — коммерсанты, третий ранг, конечно, он себя чувствовал неуютно среди «перворанговых», и отец, и я старались сгладить ситуацию, как могли. Бабушка подарила Илис собственноручно вышитую шаль, красную с желтыми цветами. Илис вяло среагировала, потому что не знала ценности этой вещи. Пришлось подключаться мне, я принялась восторгаться и втолковывать Илис, что значит вышивать шелком по шелку. Когда до нее дошло, она тоже разразилась восторгами. Бабушка, помявшись, достала еще один сверток и подарила мне со словами, что, мол, вышила это для меня, но не знала, ношу ли я такое, и так далее и тому подобное. Это оказалась черная шаль, расшитая синими птицами, бабушка угадала, я буду это носить. О чем я тут же сообщила и расцеловала ее в обе щеки. Она смутилась еще больше, но была очень довольна. После раздачи подарков бабушка принялась поглядывать на меня с жалостью, а на отца с осуждением, мол, что ж ты на девочку такую ответственность взвалил, некстом сделал. Я поинтересовалась у Торенте, как растет его малыш, чем его очень удивила. Ну не такая же я хамка, чтоб не просмотреть эгофайлы родственников, перед тем как с ними общаться. Мы поговорили, потом вдвоем с отцом вышли их проводить. Этикет — серьезная штука; то, что я пошла провожать, означало, что я подтверждаю наше родство, и в случае чего Торенте могут рассчитывать на посильную помощь с моей стороны. Мы раскланялись с дядей и расцеловались на прощание с бабушкой, та шепнула мне:
