— Да ведь «зиять»?то, это означает — изъять! — вдруг понял я. — Они пытаются изъять у этого Володьки чемодан! Бабуся?Коля!
— А ведь и верно! — сказал Иван.
Остальные пока еще ничего не понимали.
— Вот она, телеграмма. — Я вытащил из кармана смятую бумажку. Но это было окончание рассказа Федора. — Фу ты! — Я сунул рассказ в карман, но все?таки нашел и телеграмму. — Вот она.
Телеграмма пошла по рукам.
— Бабуся эта, — пояснил Степан Матвеевич, — и внук ее Коля сообразили, что игрушка и есть наш фирменный поезд «Фомич». Они понимают, какой опасности мы подвергаемся. Они пытаются нам помочь, но, видимо, пока безуспешно, раз вся эта чертовщина продолжает еще твориться в нашем поезде. Здорово, видно, забаррикадировался в своей комнате этот малец Володька! Они нам помогут, тут и сомневаться нечего, но и мы сами должны что?то сделать.
— Что? — спросил Валерка, который по складу характера не мог не совершать положительные поступки.
— А ведь и шахматные фигуры полагают, что живут по?настоящему! На самом же деле ими просто кто?то играет! — возвестил студент Михаил.
— А вот и подумаем вместе, — предложил Степан Матвеевич.
— Не отдам, — повторил Семен в каком?то трансе.
— Не позволим, — поддержал его Валерий Михайлович.
— Да бог с вами, — впервые обратил на них внимание Степан Матвеевич. — Вы ведь и сами находитесь внутри игрушки.
— Надо телеграммы дать, — предложил Иван.
— Это правильно, — согласился что?то понявший радист.
— Поезд в игрушку! — схватился за голову начальник фирменного поезда. — Да за это по заднице надо, по заднице!
Тетя Маша, которая в присутствии своего прямого начальника решила проявить благородную инициативу, решительно влезла в купе с веником и совком.
— Посторонитесь, граждане!
— Да перестань ты, Ивановна! — заревел на нее начальник. — Тут из поезда игрушку сделали! А ты со своим совком. Может, весь поезд совком выкинут!
— И как же это? — удивилась женщина.
— А вот так! Возьмут и выкинут!
— Да где же такой совок возьмут? — не поверила проводница.
— Найдут, найдут! Они все могут! Ракеты запускают! Сердца, понимаешь ли, туда?сюда пересаживают!
— Да как же это?! — перетрусила тетя Маша. — Стыда у них нету, что ли?
— Нету! Ничего нету! Игрушкой пацану на старости лет!
— Нет, уж вы успокойтесь! — потребовал Степан Матвеевич. — Вы тут главное лицо. В принципе мы можем сидеть и только требовать от вас, чтобы все в поезде было в полном порядке. Вот тогда вы действительно закрутитесь. Так что прошу немедленно успокоиться и начать организовывать для пассажиров питание. Пирожки, бутерброды, горячее для детей и стариков. Чай и прочее.
— О господи, чай! — заволновалась тетя Маша и поспешила в свое служебное купе.
— Виноват, — покаялся начальник поезда. — Но ведь в игрушку, в игрушку…
— Телеграммы надо дать в несколько пунктов. В Академгородок Старотайгинска — это бабусе и Коле, в город Фомск — Афиногену, в Министерство путей сообщения и в Академию наук.
Удивительно, что в вагоне не началось никакой паники. Только вполголоса передавали друг другу, что поезд кто?то превратил в игрушку и теперь надо телеграфом требовать от Москвы прекратить безобразие.
Иван, не дожидаясь, пока его попросят, вставил несколько толковых и точных фраз в текст телеграмм.
— А откуда, извиняюсь, будете телеграфировать? — спросил работник радиоузла. — Еще раз извиняюсь, но ведь телеграфировать?то неоткуда!
— Ах да! — простонал Степан Матвеевич. — Вот еще загвоздка… Но в электровозе должна быть радиостанция. Придется радиотелефонограмму давать. Пожалуйста, быстрее, — поторопил он радиста.
— Проверено на опыте, — начал вдруг писатель Федор. — Личные контакты прежде всего.
— О чем вы? — не понял Степан Матвеевич.
— Личные контакты, — уже более твердо и решительно, почувствовав, что к его голосу прислушиваются, продолжил Федор. — Послать личных представителей, дипкурьеров, если хотите, и к бабусе, и к товарищу Афиногену, и в министерство, и в академию.
— Хм. Это, конечно, идея. Но только как? Как мы пошлем курьера, если поезд не останавливается, а на ходу прыгать довольно опасно?
— Через посредство другого макета, пребывающего в виде магазина.
— Это он правильно говорит, — согласился Иван. — Вот ведь Семен проникал же в этот макет, барахла всякого накупил. Значит, можно проникнуть в него еще раз. А оттуда на такси! На самолет! В министерство и в академию! В Фомск и в Старотайгинск! Только несколько человек нужно послать.
Ошеломляющая была идея! Но ничто не запрещало ее осуществление.
— Да послушайте! — закричал я. — Тут ведь еще один выход из положения есть.
Ведь в крайнем случае, если ничего другого уже нельзя будет сделать, через этот макет можно переправить всех пассажиров!
Я мельком взглянул на Семена и Валерия Михайловича. Зловещая улыбка скользнула по лицу Крестобойникова.
— Мое! — решительно сказал Семен.
— Наше! — поправил его Валерий Михайлович.
— Да у нас с такими типами в строительном отряде так разговаривать бы не стали! — протиснулся у меня под мышкой Валерка. — Мы бы таких и держать у себя не стали!
— Цыц! — огрызнулся Семен. — Знаем мы, что у вас в строительном отряде происходит. Студенты! Тоже небось не за голую идею работали? Хапнули! Скажешь, нет?
— Да ты, да он… — Нет, Валерка не хотел лезть в драку. Слово, слово, убивающее наглеца наповал, всенепременно требовалось ему сейчас. — Да ты…
Валерка запнулся. Но я ему сейчас был благодарен. Ведь он, сам того не заметив, заступился за Ингу.
— Пережиток темного прошлого! — крикнул Михаил.
Валерий Михайлович хохотнул.
— Все правильно, — сказал Степан Матвеевич. — Универмаг — достояние общественное.
— Я, — сказал Валерка. — Мы. Весь отряд.
— Весь не надо. Достаточно четверых, — сказал Граммовесов.
— Запишите. Я, Валерий Стинцов. Михаил Кафтанов. Погорелов. Бражников. Мы пойдем! — И прозвучало это так, словно они пойдут грудью на огневую точку. А может, правда пошли бы…
— Отлично, — сказал Степан Матвеевич. — Вы, Валерий, руководитель этого строительного отряда?
— Да, Степан Матвеевич. Отряд доверил.
— Это хорошо, хорошо… Ваш отряд — единственная организованная у нас в поезде группа. Все пассажиры едут сами по себе. Между ними никакой связи. Чисто механическое смешение. А у вас командир. У вас дисциплина. Один за всех, все за одного. Но главное — организованность и дисциплина.
— Знаем мы, какая у них в отряде дисциплина и организованность, — насмешливо и зло протянул Семен.
Ну и тип! Ведь это он снова про меня и про Ингу.
— У нас дисциплина железная, — твердо сказал Валерка. — У нас все комсомольцы. Мы и не с такими делами справлялись.
Тут он, конечно, хватил немного лишку, но понять его было можно: за свой отряд болел сейчас душой справедливый Валерка.
— Вот ваша организованная единица пусть и возьмет шефство над поездом, пока все не кончится к общему благополучию. Проведите беседы, помогите с раздачей пищи, да мало ли что еще… Не допускайте паники, ненужных слухов. Назначьте в каждый вагон по нескольку ответственных. Пусть они людей займут. Можно даже лекции прочитать о международном положении, например.
— Лекции у нас есть кому читать, — обрадовался Валерка. — У нас даже самодеятельность есть. Можем концерт организовать.
