По коридору шел Иван.
— Это еще что такое? — спросил он, оглядывая скульптурную группу раскаяния и всепрощения.
Я только махнул рукой.
— Ладно, — сказал Иван и сел на краешек полки. — Хочешь узнать, что мы имеем?
— Валяй, — согласился я. Все равно ничего хорошего я не ждал от этого сообщения.
— Это совсем не та станция, — сказал Иван.
— Что значит, не та?
— С разъезда мы шли на станцию Ленивую, а пришли в Трескилово. С того разъезда сюда никак не попасть. И к Марграду не ближе.
— Значит, связи никакой, раз нас здесь никто не ждал?
— Сначала никакой. Они ведь не догадываются посылать нам депеши на все станции и разъезды страны и шлют теперь все на Ленивую.
— Понятно, — сказал я.
— Мы уже и отшвартовываться начали, а тут и связь вдруг появилась. Оказывается, они действительно на все станции шлют корреспонденцию. Ну, по крайней мере, в радиусе тысячи километров.
— Значит, связались? — спросил я и посмотрел на Федора.
Иван понял мой взгляд.
— Он?
— Он… Отказался от воплощения своих рассказов в жизнь.
— Да?а… Ну так вот. Нас потихонечку поведут все?таки к Марграду. Где?то неподалеку комиссия постарается перехватить поезд. Возможно, даже на вертолетах станут догонять. Они вот еще раньше спрашивали фамилии пассажиров, а теперь еще и места работы. Чем занимались пассажиры на своей основной работе. Да и хобби тоже, если что?нибудь интересное.
— А это?то зачем?
— Предположения у них какие?то, наверное, есть.
— Да ведь теперь все ясно. Дело только в технике исполнения!
— Не надо, Артем. — Иван помолчал. — Ты вот, например, где работаешь?
— В НИИ Вероятностей и Прогностики.
— Кем?
— Руководителем группы. А что?
— Ничего… Передадут, и все. О Степане Матвеевиче я им тоже сообщил, о Федоре и о других. На нас сейчас вся телеграфная сеть этого района работает.
— А если высадиться здесь? — спросил я.
— Не советуют. Судьбу не обманешь. Ту группу, что ушла?ночью, до сих пор ищут. А где их искать? В какой степи они идут сейчас? Шуму мы наделали много.
— Да здесь?то ведь не степь. Здесь вполне определенная станция. Высадиться всем, а поезд…
— …уничтожить?
— Угнать… не знаю, что еще сделать…
— Нет, пойдем тихо. Пищей и водой нас обеспечат. Да и наука, как говорит начальник поезда, должна показать свое всемогущество.
— Ну а мы?то…
— А мы? — Иван отвел глаза. — А мы будем потихонечку разоружаться.
— Значит, все равно.
— Не знаю, Артем. Ты поверь, мы все сделаем, чтобы этого не случилось.
Я ему не поверил. Не тому, конечно, что люди не все сделают и наука тоже, а тому, что можно будет избежать этого действия. Почему мы с Ингой должны быть исключением?
Поезд слегка дернулся.
Я выглянул в окно. Над нами действительно висело несколько вертолетов. Наука, наверное, еще не добралась до этих мест, потому что десант из академиков не сбрасывался.
Поезд снова дернулся и начал медленно набирать ход.
Над нами действительно висело несколько вертолетов. Наука, наверное, еще не добралась до этих мест, потому что десант из академиков не сбрасывался.
Поезд снова дернулся и начал медленно набирать ход.
41
Теперь нужно было сходить к Инге…
С одного взгляда мне стало ясно, что здесь все знают. Инга держала на руках дочь, сын перелистывал какую?то иллюстрированную книжку. Светка, Зинаида Павловна и Инга разговаривали, но сразу же замолчали, как только увидели меня. Седина Зинаиды Павловны производила впечатление. Но, в общем, она снова была опытным детским врачом, женщиной энергичной и готовой помогать людям. Только разве что чуть больше озабочена, чем прежде.
Светка посмотрела на меня вызывающе, словно я был в чем?то виноват и не хотел признавать своих ошибок. А Инга даже не взглянула на меня. Я сел на край полки и тронул ее за руку. Лишь тогда она подняла на меня глаза, полные тоски и страха.
— Вы только на словах все можете! — сердито сказала мне Светка.
Ох и злюка же она была!
— Видно будет… — Хотя, честно говоря, впереди я ничего не видел, по крайней мере, хорошего.
— Мальцев, — обратилась ко мне Зинаида Павловна. — Вы теперь основательнее займитесь воспитанием сына.
Ясно. Она имела в виду, чтобы я все время находился рядом со своими детьми, чтобы они все время были у меня на глазах.
— Ну что там ваш комитет? — спросила Инга устало.
— Комитет наполовину вышел из строя, — ответил я.
— А что так?
— Степан Матвеевич начал проводить эксперимент…
— Неужели это действительно так?
— Не знаю, в полной ли уж мере это так. Во всяком случае, мы начинаем куда?то приезжать. И вообще, нас сейчас сопровождают вертолеты, чтобы мы не потерялись. А скоро и комиссии из академиков прибудут на поезд. Пищей и водой мы обеспечены нормально.
— Это все потому, что Степан Матвеевич…
— Не надо, Инга. Ты не волнуйся. Не может быть такой жестокости в мире… Да и не одни мы. Помогут люди, если понадобится.
— Да?а, помогут, — резко сказала Светка. — Тут уж приходили с требованием…
— С каким требованием? — ужаснулся я.
— Да чтобы Сашеньку и Валюшеньку… ну, словом, понимаешь?
— Неужели нашлись и такие?
— Нашлись вот… Ребята наши, конечно, вытолкали посетителей в три шеи. А я бы им и вовсе шеи сломала.
— И много их было?
— Двое.
— Откуда они могли узнать?
— В поезде все известно. Тут никаких секретов нет.
В дверях появилась Тося. Ах, Тося… Я и позабыл о ней. Не вспомнил даже, когда ее не оказалось в купе. Вид у нее был вполне нормальный, спокойный. Но все же не замечалось в ней теперь той веселости и ожидания чуда, как в первый вечер, да еще и вчера. Сломалась Тося или затаила в себе свои чувства? Протест, что ли, в ней какой назревал?
— Можно идти, — сообщила она.
— Пошли, милочка, — приподнялась Зинаида Павловна.
— Мы кормить маленькую, — сообщила Инга.
— Все, что ли? — удивился я.
— Да, — ответила она.
— Мы теперь вчетвером ходить будем, — заявила Светка. — Да и ребята наши в тамбурах дежурят.
— Это хорошо, что дежурят…
— А ты оставайся здесь с Сашенькой… И никуда не выходите. Я прошу тебя, Артем.
— Конечно, конечно… Все будет в лучшем виде. Мы сейчас игру какую?нибудь затеем, — сказал я, хотя в детских играх ничего не понимал, да и в голову, как назло, ничего не приходило.
Девочку унесли в другой вагон под надежной охраной внушительного женского эскорта.
— Давай играть, — потребовал сын.
Конечно, уж раз я вызвался сам, надо было начинать игру.
— А во что мы будем играть? — спросил я, все же больше надеясь на детскую фантазию, чем на свою.
— В «сыщики?разбойники»!
— Ох, да разве здесь куда разбежишься? — Не хотелось мне сейчас такой игры. Никаких там прятушек и прочего. Что?нибудь тихое, мирное, сидячее. — В загадки давай играть, — предложил я.
— В загадки? А в какие загадки?
— Ну… в разные. Ты будешь загадывать, а я отгадывать. Хорошо?
— Давай. А ты умеешь отгадывать?
— Я буду стараться.
— Семеро застежек… Семеро одежек и все без застежек!
Я наморщил лоб. Я думал так, что любому бы стало ясно, что в моей голове мысли ходят ходуном. И уж если я не могу отгадать эту загадку, то ее и никто не отгадает.
— Человек!
— Не?е?ет! — засмеялся сын. — У человека с застежками!
— А если пуговицы оторвались?
— Мама пришьет!.. Не?е?ет! Ты отгадай!
Я сделал еще несколько предположений, но все не то у меня получалось. Минуты через три я вынужден был сдаться.
