Скорее почувствовав, чем увидев смутную тень, промелькнувшую на фоне тускло отблескивающего окна, рыцарь выглянул из-за стойки и выстрелил почти не целясь. Рев раненой твари ударил по ушам. Отчаявшаяся уйти незамеченной, стригойка обрушилась на него всем своим весом, повалила навзничь и схватила за плечи, стремясь добраться до горла. Конрад сильно ударился затылком но, едва не теряя сознание, успел вогнать кулак в широко раскрытый рот противницы. Клыки твари затрещали. Стригойка сдавленно застонала от боли и попыталась освободиться, выказывая при этом совсем не девичью мощь. Несколько минут они молча боролись в кромешной тьме, перекатываясь по скользкому кафелю, усыпанному осколками разбитой посуды. Выроненный при падении пистолет укатился куда-то далеко. У Конрада все плыло перед глазами, в голове шумело, на языке чувствовался медный привкус сукровицы. Неожиданно он ощутил что-то угловатое и массивное, врезавшееся ему в ребра. Это был серебряный крест, выскользнувший из разжавшихся пальцев мертвого брата Бонавентуры. Собрав последние силы, вервольф схватил подаренный ему раритет и вогнал один из его концов в грудь злобной твари, попав точно в сердце. Стригойка в последний раз щелкнула челюстями, захрипела и вытянулась…
Конрад пошатываясь поднялся на ноги и для подстраховки невежливо пнул распростертое на полу женское тело. Тварь даже не пошевелилась. Лицо ее посерело и странно съежилось, кожа пошла черными пятнами. Стригойка умерла.
— Тьфу, пакость какая! — брезгливо буркнул вервольф, отходя от твари. — Падаль, она и есть падаль!
Он собрал свои разбросанные вещи, отыскал закатившийся в угол пистолет, выдернул нож изо лба второй девицы, ставшей похожей на обуглившуюся головешку, обтер салфеткой серебряный крест и бережно повесил его себе на шею, спрятав под джемпер.
— Вот вам и вся наглядная разница между терминами «блондинка» и «светлая голова», — насмешливо изрек он, наступая каблуком на прядь белокурых волос. Локон тут же распался серым вонючим прахом. — Послали блондинок на войну, а они, дуры, и рады стараться, — философски ухмыльнулся вервольф. — А я ведь говорил: война — отнюдь не женское дело! Хотя какие же они женщины? На такую тварь даже у меня не вста…
Ночную тишину прорезал вой приближающихся полицейских сирен.
— Явились, и году не прошло! — иронично подметил рыцарь.
Он неторопливо пошарил за прилавком и бесцеремонно выбрал початую бутылку отличного шотландского виски.
— Ну, за прекрасных дам и прочих мифических персонажей! — Майер отсалютовал бутылкой двум кучкам праха, оставшимся от стригоек, и сделал несколько больших глотков. А затем вышел из разгромленного магазинчика, по-хозяйски широко распахнув входную дверь.
Глава 3
Вечерняя Венеция встретила нас отнюдь не хлебом и солью, а штормовыми порывами пронизывающего ледяного ветра и плотной завесой дождя со снегом, летящего с хмурого грязно-серого неба, затянутого низко нависщими тучами. Я сердито подняла лицо вверх, и обрадованная столь пристальным вниманием стихия не пожадничала, умыв его обильной порцией воды и снега.
— Ну и сырость, дьявол бы ее побрал, — ворчливо констатировала Оливия, собирая мокрые косы в один увесистый пучок и скручивая их на затылке. — Так и закрякать недолго!
— Пингвины не крякают! — сипло поправил ее злой как черт Натаниэль, наглядно демонстрируя начальную стадию быстро развивающегося гайморита.
— Это я-то пингвин, что ли? — мгновенно взбесилась валькирия, хватаясь за пистолет. — Да ты сам вообще — дятел по гороскопу!
— Почему дятел? — удивился сопливый ангел.
— Да потому что покоя от тебя нет ни днем, ни ночью, — категорично заявила Оливия. — Долбишь и долбишь мне мозги без передыху! Чтобы ты поскорее совсем осип!
— Ы-ы-ы, — плаксиво пожаловался Нат, — ы-ы-ы… — тут он печально замолчал и уставился на меня горестно расширенными глазами.
— А я-то чем тебе помогу? — удивленно развела руками я. — Видимо, Лив от всего сердца пожелала, вот и сбылось!
— Ну, вы сейчас наговорите, — возмутилась Ариэлла, обнимая обиженного возлюбленного. — И никакое это не проклятие, а просто простуда. Ой, да у тебя и температура поднялась! — она приложила ладошку ко лбу приболевшего ангела. — Нату нужно срочно выпить жаропонижающее и лечь в теплую постель… — она смотрела на меня умоляюще.
— Ага, и грелку во весь рост! — злорадно буркнула Оливия, разжалобить которую оказалось не так-то просто. Значительно сложнее, чем меня.
— Значит, так, — после секундного раздумья скомандовала я. — Сейчас мы найдем какую-нибудь гостиницу и устроимся на ночлег. Заодно и Натаниэля подлечим.
— А монахи-госпитальеры? — вопросительно подняла бровь Оливия.
— Ну, — немного стушевалась я, — вы четверо останетесь в гостинице, а я отправлюсь на поиски госпиталя Святой Анны.
— Фиговая идея! — протестующе набычилась валькирия. — Совсем у тебя, худобина, с головой плохо. Да в такую отвратительную погоду добрый хозяин собаку на улицу не выгонит, а ты собралась в одиночку шастать по этому странному городу, больше смахивающему на одну сплошную лужу!
— Лив! — укоризненно протянула я. — Не утрируй, пожалуйста. Венеция прекрасна даже сейчас. Это все твое паршивое настроение виновато… — я взяла подругу за руку и увлекла в сторону. — Лив, — я заглянула в кристально-чистые и столь же холодные глаза валькирии. — Сама понимаешь, все, что творится вокруг, происходит совсем не просто так.
Поход в госпиталь может оказаться чрезвычайно опасным предприятием. Ариэлла и Симон не бойцы, Нат болен. Я просто обязана укрыть их в безопасном месте, а не таскать по слякоти. И еще это, — я вынула из-за пазухи сверток с Граалем и почти насильно всунула его в ладони ангелицы. — Рисковать им мы вообще не имеем права. Мне не на кого больше положиться, кроме тебя. Вот возьми, — я отдала ей свою банковскую карточку. — На тебя сваливается огромная ответственность: устрой всех в гостиницу, накорми, вылечи, обеспечь теплой одеждой, охраняй. И главное — как зеницу ока береги священный Грааль. Я смогу совершить что-то важное, лишь будучи уверенной, что с вами все в порядке, а мои тылы надежно прикрыты. Выполнишь мою просьбу?
Валькирия недовольно засопела:
— Ты все так подробно и аргументированно разложила по полочкам, что у меня попросту не осталось выбора. Я все сделаю. Но обещай мне, что не станешь рисковать попусту?
Я кивнула.
— Чего вы там шушукаетесь? — нетерпеливо спросила озябшая Ариэлла. — Решили, куда двинем дальше, или мы так и будем мерзнуть на этой чертовой привокзальной площади?
— Решили, не стони! — хмуро буркнула Оливия. — Селестина организует нам отдых, а персонально вам, — она покосилась на совсем раскисшего Ната, — сопливый медовый месяц. Как я и ожидала, этот хвастун не боец, и грипп у него явно птичий…
— Я знала, что Селестина — добрая! — возликовала Ариэлла.
— Сердце-то у нее, может, и доброе, — с сомнением покачала головой валькирия, — но излишне мягкое, да и нервы слабоваты. Вечно ей мужиков жаль. А будь на то моя воля — я бы их всех поубивала, гадов…
Мне совсем не понравился агрессивно-феминистический настрой ангелицы, и я решила перевести беседу в более полезное русло.
