Наваждение качнулось. Застыло в неверном равновесии. Сейчас, сейчас осыплются витражи иллюзий! У Матильды перехватило дыхание от страха и восторга… И все кончилось. Темная зала трапезной, пыльные окна, закат сгорел дотла, огонек свечи мигает на столе — вот-вот погаснет.
Сладкий ужас засыпал в норе сердца.
Рядом с золотой душой Витольда.
LXXVIII
— …ага! Запомнил я его, хозяин. Тот самый парень. Я ему: чего без оружья шляешься? Повяжут ведь! А он все вас спрашивает. Мимо меня в дом — шасть! Простите, хозяин, недоглядел.
— Он здесь?!
— Не-а, ушел. Я ему сказал: вечером пусть заглянет. Мол, вернуться обещали. Как бы его стража не забрала — без оружья, без грамотки…
— Ладно, Птица. Вели кухарке ужин готовить. Пусть в кабинет подаст. А если тот парень придет — ко мне без промедления.
— Ясно, хозяин.
Птица тяжело затопал в сторону кухни, а мейстер Филипп поднялся наверх. Оставалась надежда, что Витольд объявится сам. Если же нет… Начинать поиски на ночь глядя не имело смысла. Найдется, куда он денется… Небось на Дно, к приятелям удрал. Хвастаться.
Мейстер Филипп улыбнулся. Этой улыбкой он пользовался редко, храня ее для себя.
Хвастаться есть чем. Опыт удался. Теперь psyche Витольда питает, усиливая пророческий дар Матильды, и девушке не надо тратить жизненные силы physis . А Витольд, прекрасно развиваясь телесно, в будущем наверняка избежит потери интереса к жизни, которому подвержено большинство дворян в зрелом и преклонном возрасте. Ведь psyche юноши жива, хоть и удалена от изначального physis . Разумеется, за детьми потребуется дополнительное наблюдение. Но результаты уже налицо. Надо будет представить их на Совете Гильдии и сообща обсудить открывающиеся перспективы.
Надо будет представить их на Совете Гильдии и сообща обсудить открывающиеся перспективы.
Душегуб поджал губы. Спрятал улыбку до лучших времен.
Гораздо больше его сейчас волновал монах. Возможность узнать побольше о Бурзое, легендарном основателе Гильдии, выглядела чрезвычайно соблазнительной. Но с другой стороны… Раньше любой избранник, проникший в тайны Гильдии, неизменно становился своим. А с фратером Августином вышло иначе. Это пугало. Например, никто не брал с монаха слова молчать о богадельне. К чему отягощать клятвами того, кто скоро будет молчать просто по велению сердца?
Способен ли цистерцианец при его дурацкой честности наболтать лишнего?..
— …Ваш ужин, господин.
Кухарка принялась расставлять тарели и судки. Отвлекая от размышлений. Напоследок мейстер Филипп успел подумать, что монах, скорее всего, отправился в родную обитель. Отыскать его проще простого. Другое дело — подвигнуть упрямца к завершению перевода…
— …ох, страсти-то какие! — квохтала меж тем кухарка. Сусло сплетен вздымалось в женщине, переливаясь через край. Хозяин молчит, не бранится, значит, можно дать волю языку. — В порту сыскарей магистратских прям-таки в куски! В клочья! Говорят, бес вселился!
— В сыскарей? — вяло отозвался мейстер Филипп.
И только когда вопрос — ленивый! пустой! — уже слетел с губ, сердце вдруг екнуло в груди. С этого момента рассеянный взгляд обрел цепкость кошачьих когтей, и Душегуб стал слушать очень внимательно.
— Да нет же! В парнишку одного! — Кухарка прямо расцвела. Впервые господин проявил интерес к ее рассказам. — Сыскарей, говорят, зубами грыз! Будто зверь лютый!
— От кого слышала?
— От Клары, служанки доктора Гауфа. Клара девушка честная, врать не станет! Драка, значит, кровища, а тут, откуда ни возьмись — рыцарь. Скрутил бесноватого, в седло закинул и увез. В тюрьму небось. Или к святым отцам, чтоб беса сперва изгнали. Перед казнью. И поделом, поделом! Будет знать, как людей при исполнении…
Скрип двери оборвал тираду.
— Гости к вам, хозяин.
Птица Рох выглядел сильно озадаченным
— Что за гости? — слегка приподнял (…флорин луны в разрывах туч…) бровь мейстер Филипп.
— Двое. Велели сказать: братья Йост и Григор ван Раух. Да вы их знаете, хозяин. Впустить? Или… «Или» прозвучало не слишком уверенно. Мейстер Филипп прекрасно понимал — почему.
— Впусти их, Птица.
LXXIX
— Во-первых, мы должны поблагодарить вас, мейстер Филипп.
Кресла в кабинете явно не предназначались для подобных гостей. Малый Втык (он же Григор) с трудом втиснулся между подлокотниками, а колени Большого (он же Йост) после принятия сидячей позы задрались к подбородку.
— В свое время вы предупредили нас насчет мальчишки. И оказались совершенно правы. Лучше держаться от него подальше. Целее будешь.
— Я рад, что смог оказаться вам полезным. — Мейстер Филипп наконец отыскал в закромах подходящую случаю улыбку. С некоторым усилием водрузил ее на лицо. — Говорят, сегодня в порту далеко не всем… э-э-э… повезло уцелеть?
— Да, — глухо рыкнул Малый Втык. — Малец народ клал: штабелями. Только куда ему с орденским рыцарем тягаться!..
— Вы случайно не знаете, кто этот рыцарь? Вопрос прозвучал совершенно невинно, но оба Втыка помрачнели.
— Нас там, слава богу, не было, — отрезал Большой. — Говорят, что рыцаря сопровождал юстициарий цу Рейвиш. Остального не знаем и знать не хотим. Однако мы явились к вам не только для благодарности.
— Разумеется, разумеется! Я прекрасно понимаю: столь занятые люди не стали бы тревожиться по пустякам. Может, глинтвейна с пряностями? На улице сейчас сыро…
Две здоровенные лапы осторожно, словно боясь раздавить, взяли предложенные кубки. Два лица одинаково сосредоточились, смакуя напиток. Два кивка: Втыки оценили угощение по достоинству.
— Перейдем к делу, мейстер Филипп. Вы обещали вернуть нам девицу по имени Матильда спустя месяц. Однако минуло гораздо больше времени, если нам не изменяет память.
— Совершенно верно. Увы, я не рассчитал… Душегуб картинно развел (…река вскипает серебром форели…) руками.
— Вы провели Обряд?
— Конечно! И замечу, с успехом.
— Отрадно слышать. Но еще больше нам хотелось бы увидеть девицу собственными глазами. Как только Матильда Швебиш вернется под нашу опеку, мы готовы оплатить ваши услуги. Уверены: оплата вас более чем устроит.
— В этом я никогда не сомневался, уважаемые! Никогда! Однако мне нужно еще некоторое время. Я хотел бы понаблюдать за девицей…
— Вы обещали вернуть девицу через месяц, — Большой Втык говорил тихо и равнодушно. Это очень напоминало показное равнодушие волка, который отворачивается, прежде чем вцепиться в горло. — Вы не выполнили обещания. Мы хотим видеть Матильду Швебиш немедленно. Я понятно выражаюсь ?
— Вполне, — Филипп ван Асхе тоже перестал улыбаться.
Большой Втык с хрустом разогнул затекшие ноги. В упор посмотрел на Душегуба.
— И все же позволю себе внести дополнительную ясность. Со времени вашего исчезновения — заметим, весьма странного! — нас стали преследовать мелкие, но досадные недоразумения. Коих не происходило, пока девица была при нас. Мы с братом люди терпеливые. И не очень суеверные. Но всякому терпению есть предел. В противном случае недоразумения начнут происходить с неким господином, легкомысленно отнесшимся к обещаниям. Очень досадные недоразумения. И не столь уж мелкие, надо сказать. Причем оному господину и жаловаться-то будет не на кого, ибо его самого никто и пальцем не тронет.
