Я зашел в ходовую рубку к энергично вертящему колесо штурвала и дергающему рычаги «подрулек» Орри.
Я зашел в ходовую рубку к энергично вертящему колесо штурвала и дергающему рычаги «подрулек» Орри.
— На якорь встанем? — спросил я его.
— На якорь, — ответил он. — И дешевле, и если Балина на борту оставлять, то безопасней. Груза-то у нас нет, никто не удивится. Скорей наоборот — не поймут, если без груза у причала встанем.
— Сколько здесь берут за стоянку?
— У пирса двадцать новых рублей [52] золотом в сутки, а за якорную стоянку всего по два в день.
— Терпимо, — согласился я. — Бывает и хуже.
— А у них места много. А за все остальное, вплоть до лодки, отдельно берут.
— А… ну тогда тем более понятно.
— Ну и хорошо, что понятно, а теперь пора якорь отдавать, — сказал он и крикнул в окно Балину: — Отдать якоря!
Через пару секунд загрохотала цепь на носу, а затем, чуть позже, еще и на корме. Все, встали. Орри заглушил натрудившийся за последние дни дизель, и наступила тишина.
— Ну пришли куда хотели, — высказался шкипер. — Пошли воздухом дышать и ждать, когда приедут деньги собирать.
Послышался звук лодочного мотора, и из-за длинного пирса выскочила моторная лодка, в которой на задней баночке, возле люка двигательного отсека, сидел коренастый мужик, держащийся за румпель. Через несколько секунд лодка уже подвалила к нашей барже, мужик приподнялся в ней, а Балин скинул ему трап. И вскоре я уже разглядывал уполномоченного банды друэгаров, контролирующей порт.
Не слишком-то они на гномов похожи, как ни крути, хоть и общего корня. Стоящий передо мной был бронзово-смугл, имел короткую, черную как смоль бороду, узковатые глаза под хищно приподнятыми по краям густыми бровями, скуластое лицо. Волосы длинные, заплетенные в косу на затылке. Ростом он был около метра семидесяти, в плечах широк, хоть и поуже наших гномов. На плече у него висел стволом вниз помповик с длинным стволом и вместительным магазином, на поясе кобура с короткоствольным «чеканом».
— Кто купцом будет? — спросил он, оглядев нас.
Когда его взгляд задержался на гномах, в нем мелькнуло некое неодобрение. Вражда между этими расами пока не стихла. Впрочем, в Великоречье раньше все друг с другом враждовали, ничего удивительного. Затем с куда большим любопытством он посмотрел на Лари с Машей, а затем уже уставился на меня.
— Я купцом буду, — ответил я, выходя вперед. — А вы?
— Я тут сегодня за капитана рейда, — с некой иронией представился друэгар. — Вэраг меня зовут. Сейчас с вас плату соберу. Сколько стоять планируете? Где и как?
— Простоим с неделю, на якоре.
— Груз брать не будете? — удивился Вэраг.
— Будем, но его еще найти и купить надо. Насчет пирса и погрузки позже договариваться будем.
— Ну как хотите, — пожал плечами визитер. — Тоже не возбраняется. Рублями платить будете?
— Рублями, — кивнул я, вытаскивая из кармана кошелек.
— Пятнадцать с вас за неделю стоянки, — сказал друэгар, вынимая в свою очередь блокнот с квитанциями.
Надо же, культура! Даже квитанции есть. Не ожидал от Гуляйполя. Но вот моментик один с ценой…
— Это с чего пятнадцать? — опередив меня, выступил Орри Кулак.
Надо же, культура! Даже квитанции есть. Не ожидал от Гуляйполя. Но вот моментик один с ценой…
— Это с чего пятнадцать? — опередив меня, выступил Орри Кулак. — Два золотых в день у вас плата, знаю точно!
— А лодка? Или на борту жить будете? — притворно поднял удивленные густые брови Вэраг. — А я вас и доставлю. Доставка как раз рубль золотом стоит.
— Ты очумел, угольщик? — влез в разговор Балин. — В любом порту лодка за двадцать копеек возит.
— В любом порту возчик возит, башка каменная, а тут — сам капитан рейда, — отрезал друэгар. — Или вплавь давайте, мне без разницы.
— Демон с тобой, держи. — Я отсыпал ему в широкую ладонь пятнадцать золотых монет. — Но тогда стой здесь и жди, пока мы баулы свои соберем.
— А это без проблем, — пожал он плечами. — Кроме вас только хаусбот зашел, но он к пирсу швартуется. С него плату всегда взять успею. Это вы, купчины, народ практичный, сами платите, а у тех ребят дворецкий для таких дел есть.
— Ну и жди, раз без проблем, — сказала Лари и первая пошла к трапу.
А уже за ней потянулись и мы, оставив на палубе одного Балина — полновластным хозяином нашего плавучего трофея.
ГЛАВА 9,
в которой словоохотливый таксист просвещает путешественников относительно местных реалий, после чего они держат совет
Друэгар честно дождался нас на барже, помог погрузить и выгрузить багаж на пирсе, на котором топтались двое охранников с винтовками и стояли два «полевика», кем-то переделанные в довольно вместительные пассажирские экипажи без дверей и окон, но с брезентовым верхом, отсутствие места для багажа в которых компенсировалось двухколесными прицепами. Извозчики даже есть моторизованные. Культура!
За рулем машины, в которую мы загрузились и которая за рубль взялась доставить нас до гостиницы «Галерный колокол», сидел невысокий болтливый мужичок в потертой кожаной куртке и такой же кепке с длинным козырьком. Он успевал крутить руль, давить на гудок, пугая прохожих и собак, и попутно рассказывать, что же открывается нашим взглядам.
— Тут вот, изволите ли видеть, игорный дом «Дух удачи», — тараторил он, указывая на длинное бревенчатое здание на каменном фундаменте. — На первом этаже общий зал, на втором — для больших игроков, и ставки им под стать. Покушать также можете. И винный погреб у них изрядный. — Он указывал на недавно выстроенный двухэтажный дом из крашенных в розовый цвет бревен, продолжая болтать: — Это вот, позвольте известить, борделем у нас будет. «Нега Хараза» зовется. Дамочки, правда, не только харазские, а всякие. Но хозяйка — харазка. Та еще… харазина.
Он трындел, трындел своей монотонной скороговоркой, словно и сам не вслушивался в то, что говорит, а лишь прокручивает вусмерть заезженную магнитофонную пленку. Вскоре мы просто перестали обращать внимание на его болтовню, а я погрузился в разглядывание окружающего пейзажа.
Гуляйполе удивил меня своими размерами. Не думал, что здесь поселилось так много людей. По крайней мере, наш Великореченск с ним было не сравнить. Не Тверь, конечно, но не маленький город, не маленький.
Строились, как ни странно, широко, что для наших краев необычно. Широкие немощеные улицы с деревянными тротуарами были с обеих сторон обстроены обшитыми крашеным тесом домами, в которых, тесня друг друга, разместились игорные дома, бордели, кабареты, рестораны, просто трактиры, гостиницы, магазины, торгующие всякой всячиной — от готового платья до ювелирных изделий, и целая прорва ломбардов для тех, кто проигрался в пух и прах и ищет возможности заложить последнее свое имущество.
Был вечер, разгульная гуляйпольская ночь вступала в свои права, и народу на дощатых тротуарах толпилось немало. Из открытых окон кабаков и кафешантанов доносились звуки скрипок, эльфийских виол, раздрызганных и не очень пианино, голоса певичек, из кабарета доносилось дружное буханье женского кордебалета каблуками в доски сцены, сопровождающееся канканными взвизгами. Веселье разворачивалось во всю ширь.
Люди шли поодиночке, парами, компаниями, замирая у каждой двери, читая вывески и разглядывая витрины. У входов в увеселительные заведения толпились вышибалы и зазывалы, какой-то мелкий и горластый харазец с гигантскими усами голосисто кричал на всю улицу, неуклюже рифмуя:
