— Вирт…
— Вирт не может остаться. Он — чужой. И его все равно очень скоро отключат медики.
— А если я умру в реальности?
— Теперь ЭТО — твоя реальность. А тело умрет. Там оно действительно умрет. Но тебя это не должно волновать.
Молча сморю на кота. Чувствую, до какой степени напряжен стоящий между мною и ним Вирт. И… впервые в жизни мне нечего сказать.
— Выбирай, Марина. Выбирай свою сказку. Тысячи, миллионы сказок! И все настоящие, все со счастливым концом. Или же, — сощурив глаза и махнув хвостом, — жизнь с одним человеком. В мире, из которого ты настолько хотела сбежать, что смогла создать свой собственный. В мире, который тебя отверг.
Вирт тихо зарычал, выпуская когти. Его фигура менялась. Вместо эльфа передо мной снова стоял высокий, сильный худощавый мужчина, с ненавистью смотрящий на встрепанного кота. И… ждущий, что я отвечу. Ожидающий моих слов.
Вирт.
Закрываю глаза и мотаю головой.
— Мне надо подумать, — хрипло. — У меня ведь еще есть месяц.
Кот сверкнул глазами и склонил голову в изящном поклоне.
— Что ж. Как будет угодно госпоже. Но вы правы, вам стоит подумать.
И пантера прошла мимо нас к выходу, даже не покосившись в сторону Вирта.
Муж же, опустив голову, смотрел на свои руки и молчал.
И я тоже молчала… Не зная, что ему сказать.
Глава 45
«Добро пожаловать в мой мир. Мир добра и света! Здесь есть мирные люди, незадачливые гномы и мудрая властительница, которую все любят и просят поразить страшное зло. Это я.
Что? Да, я в курсе: враг силен и необычен, а зло не дремлет. И про дюжину драконов знаю. Да, да, про то, что темный властелин — колдун и каждый вечер убивает по козе, мне тоже известно. Нет, запоры не лечу. И грыжу не вправляю. Что тогда умею? Все! И по зубам дать в состоянии, если не прекратишь прикапываться.
Итак, на чем я остановилась? Ах да…»
— Что пишешь? — Вирт зашел в номер и сел на край стола.
Зачем-то переворачиваю лист бумаги — немного рваный и с пятном от курицы в центре. Разглядываю пальцы, осторожно разглаживающие края. Фея, до этого сидевшая на столе и дававшая «ценные» советы, по стеночке вылетела в окно. Вирт ее не переваривал, и она это помнила.
— Я хочу немного тут все изменить. — Улыбаюсь и отвожу взгляд от окна. — Устроить себе что-то вроде последнего приключения.
Вирт молчит. Подняв лицо, встречаюсь с пристальным взглядом спокойных глаз.
— Последнее?
Киваю и пожимаю плечами.
— Я поняла, что люблю тебя, еще тогда, когда чуть не сбежала с Мурзом. Ну и подумала, а точнее, поняла, что не смогу создать здесь себе кого-то, с кем мне будет настолько же не одиноко. И потом… я так долго добивалась Хорта. — Растерянно замолкаю, окончательно запутавшись.
Вирт кивает, встает и выходит. Удивленно смотрю ему вслед, прикусив губу. Ему все равно? Не может быть, чтобы мои слова даже не задели — он ведь так долго пытался меня вернуть. Или просто не хочет показать чувства?..
Ладно. Неважно. Все неважно — я ведь уже приняла решение быть с ним.
Переворачиваю лист, беру в руки потрепанное гусиное перо и снова макаю его в чернильницу. Первой появляется жирная клякса. Тяжело вздохнув, корябаю дальше. Так, если я все правильно поняла, в этом мире слова, которые я пишу, становятся частью реальности, буквальным образом оживая. А это значит — нужно как можно ярче представлять себе то, что хочу, и оно возникнет само собой, перекраивая реальность.
Так, что хочу… гм, драконов? Дюжину.
Представила, откидываясь на стуле и покусывая кончик пера. Вспомнился последний увиденный мною дракон…
Нет, дюжина — это явно слишком. Комкаю и выбрасываю лист.
На фиг. Начнем заново. Благо гном натаскал мне просто немереное количество макулатуры.
А за дверью, прислонившись к ней спиной и опустив голову, стоял парень. Глаза закрыты, кулаки сжаты. Он глубоко дышал, приходя в себя.
— Вы в порядке, господин? — Молоденькая служанка, направлявшаяся с подносом, полным еды, в соседнюю комнату, кокетливо улыбнулась.
Черные глаза обожгли, заставив подавиться фразой.
— Да, — угрюмо, не удостоив даже взглядом.
Зато по сердцу — словно лезвием провели.
И очень захотелось оказаться как можно дальше.
— Итак, продолжим!
Мысли избороздили морщинами лоб. Упорно разглядываю девственно-чистый лист. Правда, немного сальный и опять же с черным пятном сбоку. Но это мелочи.
«Жила-была… я. И владела огро-омной силой».
Воздух вокруг загудел, сгущаясь и потрескивая. Вздыхаю и комкаю лист, бросая в ведро и доставая новый. Воздух тут же успокоился.
Тогда так:
«Над миром сгустилось зло…»
За окном потемнело.
«Грозовые тучи парили над городом, собираясь в стаи».
Снаружи грохнуло, в полутьме что-то сверкнуло — видимо, молния. Достаю из стола свечку, сжимая в зубах перо и нащупывая пяткой упавшие спички. Есть свет! Отлично. Продолжаем.
«Но это была не обычная гроза. Это был ураган, который насылал из своей мрачной темной башни волшебник Камнепупс! С детства ненавидевший весь мир в общем и каждого посмеявшегося хоть раз над его именем в частности».
Грохнуло так, что заложило уши, пол под ногами дрогнул. Поворачиваю голову и наблюдаю за тем, как из земли, прямо за окном, вверх медленно поднимается ветхая каменная башня с дырами в стенах и каменными ступенями винтовой лестницы, вырастающими прямо на глазах.
— Круто.
Мне никто не поддакнул — фея так и не вернулась. Зато первый этаж таверны резко затих. Народ явно позабыл о выпивке и теперь, открыв рты, наблюдал за бесплатным представлением. В окнах домов напротив мелькали испуганные лица. Кто-то стоял в ночнушке и со свечой, кто-то держал на руках кошку. Все были в шоке.
Довольно улыбаюсь и продолжаю. Это ведь еще не все, дорогие.
«Он жил в городе уже сорок лет, и каждый с детства помнил и его, и жуткую башню, возведенную в незапамятные времена в центре города, каждую ночь грозящую рухнуть на дома простых горожан».
Лица начали исчезать из окон. Башня медленно и очень громко двинулась куда-то вбок, обрушивая края домов и глубоко пропахивая мостовую, вплоть до подвальных уровней грунта.
«И каждый смеялся над ним, его именем и огромной острой шляпой, которую Камнепупс носил на голове. На ней были вышиты звезды и слово: «Валшебник». Да-да, именно так!
А еще у чародея жил толстый белый кот — единственное во всем мире существо, которое было дорого злому гению».
Вдали послышался глухой раскатистый вой, напоминающий кошачий. Почесав нос, продолжаю строчить, растягивая губы в улыбке.
«И вот однажды волшебник решил захватить мир! Он нарядился в длинную черную мантию, накормил кота и вышел на балкон, захватив посох со сломанным навершием. Почему оно было сломано? Просто он как-то чистил им большую бочку с очень вязким и прилипчивым варевом. В ней-то посох и сломался, зацепившись то ли за гвоздь, то ли еще за что.
Итак. Он вышел, поднял посох. Медленно, распевно произнес заклинания…»
Ветер усилился, ставни с грохотом распахнулись внутрь, покачиваясь на петлях.
«…и явилось Зло, повиснув в небе в виде большого красного ока и осветив дома алыми отблесками жуткого пламени. Которое должно было истребить всех жителей города, а потом и всего мира».
Комнату послушно залил алый свет. Подумав, не удержалась — встала, подошла к окну и высунулась наружу. В небе, то сужая, то расширяя черный зрачок, словно кошачий, завис огромный красный глаз, нервно исследующий все вокруг. Вдалеке накренилась высокая старая башня, покачивающаяся на ветру.
Вдалеке накренилась высокая старая башня, покачивающаяся на ветру. Иногда с нее осыпались кирпичи и куски штукатурки. А наверху, на балконе, что-то крича и размахивая палкой, застыла маленькая дергающаяся фигурка, сжимающая под мышкой вопящего кота.
— Марина! — Дверь в комнату распахнулась, и в нее влетел Мурз. — Ты что творишь?!
