Йес!
Только еще через час осмеливаюсь спуститься вниз, держа на руках кота. Хорт сидит за столом, уже заказал поесть и ждет меня. Сажусь, стараясь вообще на него не смотреть.
— Ешь.
Киваю, сажаю Мурза возле миски с птицей, облитой сметаной, и начинаю есть, одновременно придумывая, как начать разговор. Но начинает его он.
— То, что ты раньше был девкой — ничего не меняет. Я все еще тебя ненавижу и убью при первой же возможности. — Как ведром ледяной воды окатило. Чуть не подавилась. Сижу, смотрю в стол и слушаю. — Заклятие явно сильное, либо же ты просто неслабо ударился головой и все это себе напридумывал. В любом случае, теперь лучше тебе вести себя как парень, а не как девка. А еще раз полезешь целоваться — зарежу, не посмотрев на кота. Понял?
Еще один кивок. Я все поняла.
— Вот и хорошо. Я достал карту. — Лист бумаги осторожно раскладывают на столе, отодвигая еду и Мурза в сторону. Смотрю невидящими глазами, стараясь прийти в себя. — Вот здесь, — палец ткнул в одну из изображенных гор, — живет алый дракон. За его голову дают немалую цену. Если убьем — освободим еще и принцессу. Ты слушаешь?
Снова киваю.
— После того как я выпью его крови, ты мне станешь не нужен. Тогда и сразимся. Согласен?
Еще один кивок.
— Вот и хорошо. — Сворачивает карту, встает. Движения скованные и резкие. Не поднимаю глаз. — Я буду ждать на конюшне. Хозяину я уже заплатил, так что доедай и приходи.
И с этими словами он вышел, оставив меня в бездне отчаяния и тотальной депрессии.
Мурз подошел, потыкал лапкой и тихо вздохнул:
— И что теперь? Может, хватит, и согласишься наконец стать Вирхом?
Смотрю на него. Провожу когтями по нежной мягкой шерстке, слыша тихое урчание в ответ и слабо улыбаясь.
— Он прав. Я уже не девушка. И хватит об этом.
Глаза котенка удивленно расширяются. После чего Мурз кивает и, довольный, трется носом о мою ладонь.
Я решила. Теперь я — парень. Только жениться не стану, и не просите. Точка.
Глава 13
Хорт, как и обещал, ждал на конюшне, уже держа под уздцы двух симпатичных, нагруженных провиантом лошадок.
— Неужели хозяин отдал? — Удивление дается нелегко. Сейчас вообще чувствую себя настолько паршиво, что хочется просто всех послать.
— Нет. Я немного заработал, пока мы были здесь.
Опускаю голову. Заработал. А я вот…
Хотя… я заработала на наше проживание и питание. Так что мне-то как раз стыдиться нечего.
— Молодец, — влезает Мурз. — А вон та корзиночка на луке седла — для меня?
Кивает. Взбираюсь на указанную лошадь, сажая перед этим довольного Мурза в корзину.
— Ну. Поехали? — Пушистик смотрит то на меня, то на Хорта.
Оба молчим и хмуримся.
— Поехали, — кивает охотник и первым трогается с места.
Бью пятками лошадь, вонзая шпоры в бока. Животное ржет, вставая на дыбы, сбрасывает меня и Мурза и куда-то скачет сломя голову.
Хорт, бросив на меня убийственный взгляд, срывается с места в галоп, спеша догнать беглянку.
— Вирх, — мрачно-язвительно, с трудом выбираясь из-под корзинки, — только не говори мне, что ты забыл, как ездить верхом.
— Вирх, — мрачно-язвительно, с трудом выбираясь из-под корзинки, — только не говори мне, что ты забыл, как ездить верхом.
— А я умел? — удивленно. Потирая рукой отбитый зад.
— Н-да-а… Приехали.
Лошадь вернули. Показали, как ездить верхом, долго наблюдая за моими потугами. Кот сидел на земле и едко комментировал каждую попытку. Хорт — только сжимал зубы, поглядывая на солнце.
— Ну не могу я! Она на дыбы становится, как только я на нее запрыгиваю. — В глазах — почти отчаяние.
— Попробуй не прыгать на нее с крыши. — Хорт.
Котенок ржал, сидя уже почему-то у него в седле.
— А как тогда? С земли — не допрыгну, а едва я до нее дотрагиваюсь — у этой заразы глаза алым наливаются.
Я снова стояла на краю крыши, сощурив глаза и примериваясь к нервно ржущей неподалеку кобыле.
Прыжок. Попала! Крик вставшего на дыбы копытного, дерганье всем телом, и… я снова красиво лечу на землю, впечатавшись плечом в стену и рыча сквозь стиснутые зубы.
— Так, ладно, так мы тут до утра пробудем.
Кое-как встаю, хмуро глядя из-под челки на слезающего со своей кобылы Хорта.
— И что ты предлагаешь? — сквозь зубы. С ненавистью разглядывая упрямое животное.
Точно помню, что во всех фильмах ковбои именно так на них и запрыгивали. А у этой, видите ли, характер.
— Я сяду на нее, а ты — на мою. Она не так напугана и более послушна.
Угрюмо смотрю в глаза лошади Хорта. Щурится, мотает головой, тихо ржет. Но попробовать ведь стоит.
— Ладно. Но если что — я не виноват.
Встаю, подхожу, сажусь. Хм…
Хорт — уже на моей нервной беглянке — спокойно подъезжает к воротам, крикнув, что, если не поторопимся, — дракона убьют другие. Котенок пробежал по земле, подпрыгнул, забрался по штанине охотника и радостно устроился в корзинке. Предатель.
Кое-как выезжаем за ворота.
А я все время буду так подпрыгивать?
Из города мы выбрались относительно спокойно. Шагом. А вот как только стража выпустила нас за ворота — Хорт тут же попытался перейти на рысь. По крайней мере, я это так назвала.
Постоянно подскакивая в седле, отбив пятую точку уже на первых минутах и закусывая до крови губы (чуть их же и не откусив), я поняла, что храбрым и бесстрашным мужиком смотрюсь вряд ли.
— Ты как? — Хорт, поравнявшись со мной.
Вымученно улыбаюсь, вытирая кровь с подбородка.
— Может… помедленнее? — Стараюсь, чтобы голос звучал не слишком жалобно.
— Тогда до ночи точно не успеем.
— Докуда?
— До леса.
Смотрю на возвышающийся всего в километре от нас лес. Издевается?
— Ладно, я выдержу. Езжай.
— Уверен?
— Я же мужик, в конце концов.
Что это, улыбка? У Хорта?! Не, глюк, стопудово глюк.
— Хорошо, что ты наконец-то это понял. Что ж, тогда догоняй. — И он сорвался в галоп.
С тоской смотрю вслед, кошусь на флегматично подпрыгивающую подо мной лошадь.
Блин! Не недооценивай меня!
Вонзить шпоры глубоко в бока, услышать почти визг оглушенного болью животного.
И сорваться с места в дикий неуправляемый бег (вцепившись в гриву, сжав колени и зажмурив глаза).
Мимо удивленного Хорта и Мурза промчались, как вихрь. Я старалась не орать, стиснув зубы и не открывая глаз.
Я выдержу. Я выдержу. Я… мама-а-а, роди меня обратно-о-о!!!
Остановились мы где-то в лесу. Хорт догнал, схватил за болтающуюся по воздуху узду и сумел сбавить темп, успокаивая взбешенное животное и постепенно гася скорость бега до нуля. Потом он пересадил ко мне Мурза. Который тут же начал вливать в меня магию успокоения, умоляя разжать скрюченные пальцы, которыми я вцепилась в гриву, и открыть глазки, а то он волнуется.
Руки разжала. Кое-как села, все еще тяжело дыша и унимая дрожь во всем теле. Хорт сказал, что по лесу поедем медленно, так как тропинка узкая и надо опасаться веток. Киваю, прижимая к себе Мурза. Прошу оставить пока его мне. Хорту все рано — он уже едет дальше, не оглядываясь на нас.
Утыкаюсь носом в шерстку Мурза и тяжело вздыхаю. Как же это все-таки тяжело — быть настоящим мужчиной. (Про ощущения в одном месте вообще молчу. Не хочу травмировать кота матюками и описаниями столь явных отличий между мальчиками и девочками. Надо срочно придумать обезболивающее, а то совсем загну-у-усь.)
— Хочу корзинку.
